Возле тропинок, петляющих по лесам Земли, можно увидеть много необычных деревьев. Произошло что-то, что сделало их не такими, как другие. Что же это было?

Большинство деревьев живет долго, как и люди. Они не могут приспособляться к изменениям среды так же быстро, как насекомые, бактерии и другие недолговечные существа, которые в каждом поколении производят многочисленное потомство, что в соответствующей степени ускоряет мутационные процессы. Множество факторов — от ледников и сдвигов земной коры до пересыхания водоемов и появления человека, разными способами разрушающего почву, – приводило к изменению условий роста деревьев, а потому им приходилось развивать в себе свойства, которые позволили бы им выжить.

Древесный ствол обычно имеет цилиндрическую форму; он соединяет крону с корнями, находящимися в почве. Такой ствол, длинный или короткий, толстый или тонкий, обыкновенно покрыт корой, а иногда от него там и сям отходят ветви. Однако в кунсткамере причудливых деревьев стволам с этими привычными свойствами места нет.

Вот посмотрите:

1. Одни деревья лишены коры, другие всеми силами стараются избавиться от той коры, которая у них есть.

На западном побережье Соединенных Штатов Америки давно-уже стали привычным зрелищем эвкалипты-оборванцы (в основном вывезенные из Австралии). Они постоянно сбрасывают с себякуски коры, словно им в ней неудобно, — так скидывает куртку школьник, гоняющий футбольный мяч. Другой австралийский иммигрант, каяпутовое дерево (Melaleuca quinquenervia), подставляет лохмотья своей коры всем четырем ветрам, но сам сбросить ее не способен. Многих его родичей австралийцы за эту неряшливую привычку прозвали «бумажной корой».

Деревья некоторых семейств, обитающих во влажных тропических лесах, имеют стволы, похожие с виду на трубы органа, и пока еще никто не мог объяснить причину этой особенности. Сообщения ботаников, исследовавших тропические леса во многих областях Старого Света, позволяют заключить, что такие рифленые древесные стволы — явление довольно частое. Обращает на себя внимание тот факт, что во влажных тропических лесах, кроме того, часто наблюдаются контрфорсы (досковидные корни). Может быть, такое рифление - это зачаточные контрфорсы?

Деревьям Adina, растущим в Малайе, больше всего подходит название «амбразурные». Э. Корнер описывает их так:

«Большие лесные деревья, чьи стволы покрыты глубокими бороздами, переходящими в продолговатые отверстия или щели, так что ствол приобретает сходство с плетенкой или стволом фикуса-душителя.Мы упоминаем эти деревья, нигде не встречающиеся в больших количествах, из-за своеобразия их стволов... Каким образом они развиваются, еще не ясно. Ствол молодого растения вскоре покрывается вертикальными бороздами. По мере роста дерева борозды углубляются.

Австралийская яблоня с гладкой корой (Angophora lanceolata) на самом деле вовсе не яблоня и не приносит съедобных плодов, но зато кора у нее действительно гладкая и даже скользкая настолько, что ей, по-видимому, нелегко удерживаться на месте.

Кора аргентинского омбу (Phytolacca dioica) нередко как бы тает и стекает на землю. На самом же деле это вовсе не кора, а корни, развившиеся на поверхности почвы.

Большинство из нас считает, что древесная кора бывает только коричневой, серой или черной с незначительными колебаниями в оттенках. Однако прекрасная бумажная береза (Вetula papyrifera) с меловой корой растет почти повсюду в умеренной зоне Северной Америки, и не приходится удивляться, что и у других деревьев бывает белая кора.

В Австралии ярким примером этого могут служить затопляемые эвкалипты (Eucalyptus grandis), которые называются так потому, что часто растут в руслах пересыхающих рек и нисколько не страдают от периодического пребывания в воде в сезон дождей. Их стволы – прекрасного чисто белого цвета – эффектно выделяются на фоне зеленых зарослей.

На первых стадиях эволюции цветковых растений мы находим тропические деревья. Обитателю умеренной зоны, никогда не бывавшему в тропиках и ничего не знающему о тамошней флоре, это может показаться неправдоподобным. Тем не менее Корнер собрал достаточно доказательств, прослеживая развитие современных растительных форм назад к толстостебельной стадии, на которой первоначальное дерево характеризовалось незначительной величиной, массивным стеблем, обилием соков, мягкой ли губчатой древесиной, полным (или почти полным) отсутствием ветвей, а следовательно, и узлов, из которых могли бы появиться боковые побеги; возможно, оно всего один раз в жизни цвело и плодоносило, а потом погибало.

Хотя большинство деревьев ветвится, по-видимому, более или менее случайно и без каких-либо строгих закономерностей, в мире существуют виды деревьев с такой схемой ветвления, которой могут позавидовать даже инженеры. Эти деревья — отнюдь не причудливые исключения, но они настолько отличаются от всех остальных и число их так мало по сравнению с теми, которые ветвятся без каких-либо закономерностей, что их удивительное строение дает им право занять место на этих страницах.

Человек непосвященный может вообразить, что корни всех деревьев начинаются где-то под стволом и уходят вниз, глубоко в землю. Но и то и другое оказывается неверным, когда дело касается необычных деревьев: есть корни, которые растут прямо вверх, есть и такие, которые разрастаются вокруг веток и ствола дерева, а не углубляются в землю. Короче говоря, корни могут возникнуть где угодно и расти почти в любом направлении. Барельефы в индийских храмах показывают, что для индуистской религии одно время были характерны культовые рисунки и скульптуры деревьев Ficus religiosa и F. benghalensis вверх тормашками!

Корни гигантского новозеландского дерева Metrosideros excelsa живут по собственным правилам. Научное название этого дерева — «метросидерос», но антиподы называют его «рождественским деревом», потому что оно пышно расцветает на святках, которые в Новой Зеландии приходятся на весну.

Большинство этих рождественских деревьев (маори называют их «пахутакава») абсолютно нормально, если не считать того, что они, когда растут на берегу океана, часто протягивают корни прямо в бурлящий прибой. Но поразительно в них вот что: порой то или иное дерево выбрасывает множество мочковатых корней, которые свисают с веток. Эти корни никогда не достают до земли; они окружают ствол, точно новозеландская юбочка из травы. Зачем? Никто не знает.

Баньян — это фикус, который образовал вспомогательные стволы, чтобы поддерживать крону. Слово «баньян» обозначает не вид дерева, а только эту особенность роста. Дополнительных стволов может быть мало, но иногда их число достигает нескольких сотен. В Калькуттском ботаническом саду есть баньян с таким количеством стволов, что обойти его весь можно только за десять минут. Многие виды фикусов со временем становятся баньянами, но у индийского вида Ficus benghalensis эта особенность проявляется чаще всего, и он наиболее знаменит.

В тропиках многие деревья начинают жизнь высоко над землей в ветвях другого дерева. Эта особенность распространена среди фикусов, но Clusia rosea и другие деревья также нередко развиваются именно таким образом. Птицы, белки, обезьяны, поедая лесные плоды, роняют семя на ветку, возможно где-нибудь метрах в тридцати над землей. Если такое семя попадает в развилку или в другое укромное место, откуда его не сбросит ветер и не смоет дождь, оно чаще всего прорастает.Из этого семени развивается эпифит — воздушное растение, которое удерживается на приютившей его ветке, обвивая ее крепкими корнями. Оттуда его корни сползают по стволу дерева-опоры на землю и начинают бурно разрастаться.

Некоторые тропические растения принадлежат к тому же семейству ремнецветниковых, что и омела, и, подобно своей знаменитой родственнице, живут за счет ближних. Они крадут питательные вещества, прикрепляя свои корни к корням соседних растений, причем жертвы, по-видимому, нисколько не страдают от того, что им приходится кормить нахлебника. Среди представителей ремнецветниковых можно назвать западноавстралийское рождественское дерево (Nuytsia floribunda), несколько южноамериканских видов Gaiadendron, три вида Lоranthus в Индии и Африке, а также аткинсонию (Atkinsonia ligustrina) в Новом Южном Уэльсе.

Для многих не родственных между собой тропических деревьев характерны так называемые ходульные корни, то есть корни, которые отходят от ствола над землей и достигают почвы крутой аркой, создавая впечатление, будто дерево стоит на ходулях. Ботаники называют такие корни придаточными, а это просто означает, что они не на своем месте. Ходульные корни можно условно разделить на четыре типа, хотя все они очень близки и переходят один в другой, так что часто их бывает трудно различить.

У многих тропических деревьев, которые растут в районах с обильными осадками и малой освещенностью, развиваются у основания ствола могучие контрфорсы или же боковые змеевидные корни, расходящиеся по поверхности почвы на расстояние до 60 м. Некоторые из этих змеевидных корней в месте своего присоединения к стволу расширяются вверх в своего рода контрфорс. Выражение «своего рода» употреблено здесь потому, что настоящие контрфорсы редко отходят далеко от дерева в боковом направлении – контрфорсы больше растут в высоту, чем в длину.

У тропических деревьев, растущих в болотистых или илистых местах часто развиваются дыхательные корни. Они представляют cобой пористые стержнеобразные выросты, поднимающиеся вертикально в воздух от подземной корневой системы. Отверстия и многочисленные ходы в их губчатых тканях позволяют воздуху свободно достигать подземных корней. Сходные образования, в просторечии называемые «коленями», на болотном кипарисе (Taxodium distichum) юго-запада США, возможно, прежде служили той же цели, но эволюция, по-видимому, уничтожила это полезное свойство, так как теперь их ткани тверды и деревянисты. А кипарис тем временем изыскал другой способ получать воздух, необходимый его корням. Основание ствола у него имеет не цилиндрическую форму, а расширяется почти в конус, и на высоте обычного уровня воды вокруг него развивается юбочка дыхательных корней, которая постоянно вентилируется благодаря мелким волнам. Это, по-видимому, полностью удовлетворяет все потребности дерева.

Пожалуй, наиболее удивительной из всех свойственных корням функций является размножение. У немногих деревьев, обладающих этой особенностью, подземные органы образуют и цветки и плоды. Такие «корни» на самом деле — длинные тонкие побеги, отходящие от основания ствола. Они способны давать только листья-чешуйки. Так как эти ветки находятся под землей, они не могли не приобрести сходства с корнями. Из узлов — тех точек, откуда растут листья-чешуйки, — они выпускают настоящие придаточные корни. Плоды развиваются в пазухах листьев-чешуек, а не на истинных корнях.

В этой главе нам придется позабыть про листья зеленого цвета, обыкновенных размеров и формы. Тут речь пойдет о деревьях, которых либо обошли при распределении листьев, либо слишком обременили украшениями, о деревьях, чьи листья имеют необычный цвет или неожиданную форму, о деревьях с поразительными листьями, которые производят потомство.

Кроме того, существуют листья, которые, вместо того чтобы появиться на свет крошками и постепенно расти, рождаются вполне сформировавшимися. У некоторых деревьев, вроде африканской мусанги, все начинается с похожего на дубинку выроста, который внезапно разворачивается, точно флаг, являя взгляду готовый лист.

В Африке произрастает дерево, которое в течение всей жизни обходится одними и теми же двумя листьями. Не всякий человек назовет вельвичию деревом, так как ее ствол едва достигает в высоту 30 см. Однако этот ствол может иметь в диаметре метр и; больше, его древесина так же плотна и тверда, как у самой высокой секвойи, а живет вельвичия не одну тысячу лет. Так что же это, как не дерево?Когда два листа вельвичии появляются на свет из глубоких борозд в широком приземистом стволе, они, как и полагается, очень невелики. По мере роста они становятся широкими, толстыми, кожистыми и ребристыми.

Разнообразие движений, форм, величины, узоров и строения листьев поистине невероятно. Трудно поверить, что некоторые листья весь день поворачиваются так, чтобы обращаться к солнцу ребром и таким способом препятствовать чрезмерному испарению.

Сложные узоры листьев таких деревьев, как малайская Trevesia, тем более поразительны, что каждый лист на одном и том же дереве имеет свой собственный узор. Удивительную разницу в величине листьев одного и того же растения можно объяснить, но объяснение вовсе не обязательно будет верным.

Листья многих молодых деревьев совсем не похожи на те, которые появляются у них в зрелом возрасте. Что такое «ювенильные листья»? Новозеландская флора особенно богата деревьями, которые на протяжении своей жизни проходят две четко разграниченные стадии. Фаза юности может длиться даже восемь или десять лет — деревья растут, но сохраняют свою младенческую листву и младенческие привычки. Затем, подобно подросткам, они внезапно начинают развиваться в нескольких направлениях, листья меняют величину, форму, а иногда даже и расположение, и дерево вступает в пору зрелости. Резкое внешнее различие между деревьями, находящимися в этих двух стадиях развития, нередко приводило к тому, что многие опытные исследователи принимали молодые и старые деревья за разные виды.

В умеренной зоне осенние красные и желтые листья — явление самое обыкновенное, но они очень редки в тропиках, где нет осени. Два выдающихся исключения из этого правила составляют тропический миндаль (Terminalia catappa) в Малайе и западноафриканское дерево комбретодендрон, листья которых перед тем, как опасть, становятся багряными. Зато в тропиках очень часто листья появляются на свет красными, что совершенно необычно для умеренной зоны.

Листья серого цвета встречаются у многих растений, особенно если они растут неподалеку от моря, так как серый пушок — это надежная защита от соленых брызг. У нас во Флориде к таким деревьям относятся кермек (Tournejortia gnaphalodes) и серебристый платан (Conocarpus erectus). Все пляжи окаймлены такими деревьями. Но это — лишь дешевая подделка под настоящие серые деревья, листва которых так густо покрыта блестящими беловато-серыми волосками, что они сверкают на солнце будто серебряные.

И наконец, в эту коллекцию чудачеств следует включить способность некоторых листьев производить цветки и плоды. Такие листья, по-видимому, не верят в аистов и капусту и спутали роль кормильцев с ролью продолжателей рода. В Африке у двух деревьев листья не только дают тень, синтезируют хлорофилл и вырабатывают сахар, чтобы питать растение, но, кроме того, еще образуют цветки и плоды. Мадагаскарские туземцы называют одно из них «харахара». Ботаники дали обоим название Phylloxylon, и оба вида были причислены «к наиболее замечательным деревьям Мадагаскара».

Среди лесных деревьев многие могут похвастать удивительными цветками. Некоторые цветки поражают причудливостью формы. Особенно любопытны деревья, которые размещают свои украшения на самых неожиданных местах. Одни нанизывают свои цветки на длинные, похожие на веревки стебли, которые болтаются под деревом, точно удочки. Другие выставляют цветки прямо на стволе и иногда в таком изобилии, что кажется, будто такое дерево облачилось в пышную юбку. Есть даже деревья, которые цветут под землей!

При первом взгляде на цветущее мексиканское дерево Сhiranthodendron pentadactylon по коже начинают бегать мурашки: его цветки имеют жуткое сходство с кистями человеческих рук, протянутых во все стороны. Кроваво-красный цвет делает их не столько красивыми, сколько зловещими. Не удивительно, что индейцы мексиканского нагорья относятся к этому дереву с большим благоговением, а прежде отводили ему особое место в своих религиозных обрядах.

К этому парикмахерскому ухищрению прибегает небольшое мадагаскарское дерево из рода Strophanthus. Название это составлено из двух греческих слов, означающих «веревка» и «цветок»; оно подсказано тем, что пять лепестков его воронкообразных цветков заканчиваются чем-то вроде шнурка, который свисает сантиметров на 30 и больше. Это характерно для всех 28 видов строфанта, растущих в Африке и Южной Азии, но все они, кроме рассматриваемого Strophanthus boivini, — не деревья, а лианы.

Женщина, собираясь выкинуть какую-то испорченную вещь, несет ее в вытянутой руке — так же и дерево паркия помахивает зловонными шарами своих цветков, подвешенных на длинных плетях. В тропиках обоих полушарий описано около тридцати видов паркии (больше всего в Бразилии). Африканские виды, так называемые «саранчовые бобы», дают кожистые плоды до 0,6 м длиной, У которых съедобны и мякоть и семена. Паркии, как правило, высокие деревья и, по мнению Адольфа Дуке, «в большинстве своем очень красивы». Он добавляет: «Некоторые из амазонских видов чрезвычайно живописны, и их следовало бы; разводить в декоративных целях».

В тропиках у многих деревьев цветки появляются на коротеньких цветоножках прямо на стволе и на толстых ветвях. Иногда цветоножка вовсе отсутствует и цветок кажется приклеенным к стволу. Это явление носит название «каулифлория»; по-видимому, оно не связано с особенностями среды. У. Филипсон, работавший на севере Южной Америки, писал:

«Над этим заросшим оползнем находилось несколько небольших деревьев с перистыми листьями, как у мимозы, и их соцветия подтверждали, что они действительно состоят в близком родстве с мимозой и относятся к роду Pithecellobium. Наиболее поразительно в этих деревьях то, что цветки растут на коре стволов, а не на веточках.

Плоды одного из самых важных для мировой экономики деревьев растут не на концах веток, а на стволе и прямо на коре главной ветви. Невзрачные розоватые цветки дерева Theobroma cacao, которое дает нам какао и шоколад, превращаются затем в деревянистые, величиной с дыню, длинные плоды, содержащие бобы, которые любят все. Это выдающийся пример каулифлории. Поль Аллен писал:

«Когда в морозный день мы с удовольствием выпиваем чашку горячего шоколада, грызем шоколадный батончик? или, уютно расположившись у радиоприемника, тянемся за шоколадной конфетой, кто из нас задумывается над тем, что этот питательнейший продукт отнюдь не всегда был доступен всем и каждому? И во всяком случае, мало кто узнал бы растение, дающее нам шоколад. Ведь шоколад — продукт тропического растения, и те, кому не доводилось бывать во влажных и жарких приэкваториальных низменностях, вряд ли хоть раз в жизни видели это дерево.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru