Чарльз Дарвин пять лет путешествовал на корабле Его Величества «Бигль», восемь лет посвятил анатомии усоногих раков и большую часть своей взрослой жизни провел, обдумывая значение естественного отбора. Знаменитый монах-натуралист Грегор Мендель вручную опылил 10 000 растений гороха в течение восьми весенних сезонов в Моравии, пока наконец не записал свои мысли о закономерностях наследования признаков. Два поколения семьи Лики десятилетиями просеивали песок и перебирали камни в ущелье Олдувай, чтобы обнаружить и сложить в общую картину горстку окаменевших костей, что привело к важному для науки открытию. Чтобы разобраться в тайнах эволюции, как правило, требуется тяжкий труд, который становится делом всей жизни, посвященной кропотливым наблюдениям и осмыслению их результатов. Но в некоторых случаях вывод напрашивается сам собой, вам все понятно с самого начала. Так, каждый, кто общался с детьми, понимает происхождение пунктуации, выражающей оттенки человеческой речи. Она начинается с восклицательного знака.

Я отложил молоток и уставился на семя. На нем не было ни царапины. Его темная поверхность выглядела такой же гладкой и безупречной, как и тогда, когда я нашел его на подстилке влажного тропического леса. Там, пребывавшее в покое на лесной сырой, вязкой почве в окружении звуков падающих капель и постоянного стрекотания насекомых, семя, казалось, готово было раскрыться, предвещая появление набухших почек, корней и зеленых листьев. Однако здесь, в моем кабинете, под гудящими лампами дневного света эта проклятая штука имела совершенно несокрушимый вид.

Я поднял семя, и оно удобно разместилось на моей ладони — немного крупнее грецкого ореха, но более плоское и темное, со скорлупой тяжелой и твердой, как закаленная сталь. Толстый шов окаймлял семя по краю, но все усилия расколоть или расщепить его с помощью отвертки не увенчались успехом. Мощное сжатие разводным ключом с длинными ручками также не дало никаких результатов, а теперь и удары молотком оказались бесполезны. Мне явно требовалось что-то более фундаментальное.

При нападении гремучая змея, как подсказывают нам физические законы, не может сделать бросок дальше, чем на длину своего тела. Голова и передняя часть змеи подвижны, но хвост остается на месте. Тем не менее каждый, кто подвергся нападению, знает, что эти змеи способны летать по воздуху, как зулусские копья или кинжалы в фильмах про ниндзя. Та, что встретилась мне, вынырнула из кучи сухих листьев и с быстротой молнии бросилась на мой ботинок размытым пятном из клыков и ярости. Я узнал в ней американскую копьеголовую змею, прославившуюся на всю Центральную Америку роковым сочетанием сильного яда и вспыльчивого характера. Должен покаяться, что, отражая нападение этой агрессивной особы, я отпихивал ее палкой.

Гора Рашмор в Южной Дакоте славится огромными гранитными головами четырех американских президентов. На склонах холмов в Англии можно встретить доисторические изображения — великанов и скачущих лошадей, выполненных в виде углублений, заполненных мелом. Наскальные рельефы Дацзу в Китае содержат тысячи вырезанных в скальной породе статуй, покрытых иероглифами, а огромные фигуры обезьян, пауков, кондоров и изящных спиралей в провинции Наска в Перу достигают таких размеров, что их видно из космоса. А вот холмы Айдахо славятся своими «бровями». И хотя это звучит не так впечатляюще, как президенты или древние статуи, айдахские «брови» считаются редчайшим ландшафтным явлением.

В конце 1970-х гг. компания Peter Paul Manufacturing подняла розничную цену на шоколадный батончик Almond Joy до 25 центов. И хотя это составляло всю сумму, которую я еженедельно получал на карманные расходы, я никогда не жалел денег на конфету, рекламируемую как «кокосовый орех и миндаль, покрытые слоем молочного шоколада». В то время я и представить себе не мог, что в моей будущей карьере наступит счастливый момент, когда я смогу покупать свои любимые шоколадные батончики в счет служебных расходов. Но обстоятельство, которое я тогда упустил, оказалось сейчас как нельзя кстати: начиная с хрустящего жареного миндаля с вязким сладким шоколадом и заканчивая кокосовым орехом, вкус Almond Joy целиком определяют семена. И хотя легко поддаться искушению и воспринимать батончики Almond Joy с той точки зрения, с которой Бенджамин Франклин рассматривал пиво (как «доказательство, что Бог любит нас»), их история на этом не кончается. Батончики, сделанные из продуктов семян, не только вкусны, они также прекрасно демонстрируют невероятное разнообразие способов, которыми растения упаковывают «завтраки» для своего потомства.

«Сделать так, чтобы вы попали в угольную шахту, практически невозможно», — Билл ДиМишель сказал именно то, что мне совсем не хотелось услышать. «Угледобывающие компании находятся под двойным прессингом: им постоянно предъявляют обвинения в нарушении правил техники безопасности и проклинают за глобальное потепление, — пояснил он. — Поэтому они не слишком приветствуют появление новых лиц в команде, особенно любопытных биологов, пишущих книги».

Это лишало меня надежды на прогулку по лесу каменноугольного периода, но я не смог предугадать следующий шаг Билла. Как куратор отдела ископаемых растений в Смитсоновском институте, он годами возглавлял палеоботанические экспедиции, проводившие исследования в угольных шахтах. Вместе с коллегами из всевозможных университетов и правительственных учреждений Билл обнаружил в Иллинойсе долину древней реки длиной 100 миль, где каждая деталь древнего леса сохранилась на каменном своде шахты. «Мы просто смотрим вверх и отмечаем растения на картах, — рассказал он. — Выясняем, что там росло».

«Посади горох в Президентский день» — когда живешь со страстным садоводом, знаешь эту поговорку и как мантру, и как приказ. Для Элайзы посадка гороха знаменовала собой начало долгожданного нового сезона, и грядка в ее саду всегда была вскопана и тщательно подготовлена заранее. В этом году у нас обоих были планы относительно гороха, но, когда я взялся вскопать толстый слой дерна на заросшей клумбе около Енотовой Хижины, стало ясно, что я опоздал. Учитывая, что мне предстояло доставить свежий грунт, обеспечить какую-нибудь защиту от кур, не говоря уже о заказе семян, мне бы еще повезло, если бы я успел посадить их в Вербное воскресенье. Тем не менее такой график, возможно, приближал меня ко дню посадки в Брюнне в Моравии (ныне Брно в Чехии), где знаменитый огород, который я хотел воспроизвести, в это время все еще был покрыт снегом.

Римский полководец Флавий Сильва подошел к подножию крепости Масада зимой 72–73 г. н. э. Хроника повествует, что под его командованием был целый легион солдат, а также тысячи рабов и маркитантов. История не сохранила, о чем Сильва думал в этот момент, но каждый, кто видел крепость Масада, легко может себе это представить.

Угнездившаяся на вершине тысячефутового (320 м) скалистого утеса и окруженная отвесными обрывами, крепость славилась укрепленными стенами, башнями и обширными арсеналами оружия. Сверху открывался превосходный вид во всех направлениях, а одним из немногих подступов был крутой и узкий извилистый проход со зловещим названием Змеиная тропа. Кроме того, люди, защищавшие Масаду, принадлежали к особо свирепой и непримиримой группе иудейских повстанцев, называемых сикариями из-за кинжалов, которыми они коварно убивали своих врагов. Сильва наверняка понимал, что, пока он со своей армией стоит лагерем в суровой каменистой пустыне, окружающей крепость, мятежники будут роскошествовать во дворцах и виллах, устроенных во вкусе строителя Масады, царя Ирода Великого.

Водохранилище Хорстус заполняет собой каньон длиной шесть с половиной миль к западу от города Форт-Коллинса в штате Колорадо. Четыре плотины удерживают воду, их высокие земляные стены хорошо видны из разных частей города. Если одна из них (или больше) не выдержит, то наводнение дойдет до центра меньше чем за полчаса — слишком быстро для хоть сколько-нибудь организованной эвакуации. На основе результатов правительственного исследования было сделано заключение, что город весь или частично «будет серьезно поврежден или разрушен». На восстановление потребуется более 6 млн долларов.

Однако есть одно здание, которое, как ожидается, с легкостью перенесет наводнение. Оно находится на окраине кампуса Колорадского университета, зажатое между Центром подготовки офицеров запаса и легкоатлетическим спорткомплексом. Название на двери гласит: «Национальный центр сохранения генетических ресурсов», но большинству он знаком под старым названием: «Национальный банк семян». Случайный прохожий ни за что не догадается, что за ничем не примечательными бетонными стенами этого здания скрываются лаборатории и криогенные камеры, построенные так, чтобы выдержать землетрясения, метели, долгосрочные отключения электричества и катастрофические пожары. А в маловероятном случае прорыва плотины здание должно всплыть.

Приложение F «Международных строительных норм и правил» устанавливает необходимость недопущения крыс и других грызунов во все жилые помещения. Это подразумевает двухдюймовый (пятисантиметровый) сплошной фундамент, стальные накладки на нижнюю часть двери и сетки из толстой проволоки или заграждения из металлического листа на любом отверстии на уровне земли. Требования для зернохранилищ или промышленных объектов могут быть еще строже — от более толстого слоя бетона и металла до защитных стен, уходящих на два фута ниже уровня земли. Несмотря на все эти меры предосторожности, крысы и их родственники продолжают пожирать или загрязнять от 5 до 25 % мирового урожая зерновых и регулярно прогрызают себе проходы во всевозможные жизненно важные здания и сооружения. В 2013 г. грызун, пробравшийся на злополучную японскую атомную электростанцию Фукусима, устроил короткое замыкание в распределительном щите, отчего подскочила температура в трех бассейнах с отработанным ядерным топливом и чуть не повторилась авария 2011 г. Эта история стала сенсацией во всем мире, и все журналисты, блогеры и телекомментаторы задавались вопросом, что заставляет крыс так интересоваться электрическими проводами. Но на самом деле вопрос не в том, что именно грызуны любят есть, а в том, насколько трудно их остановить. И в первую очередь, почему вдруг крыса оказалась способна прогрызть бетонные стены?

«Вы приехали издалека, — сказал старик, — оттуда, где дьявол свою куртку забыл». Под ним переступал с ноги на ногу пятнистый серый пони, тряся свисавшими с его самодельной уздечки плетеными колечками из голубой, красной и зеленой кожи. Я попробовал встретиться со стариком глазами, но его взор не отрывался от пространства прямо над нашими головами. Так что мне оставалось лишь улыбнуться его лошади, чувствуя себя полным идиотом. Они перегораживали тропу, но нам, как посетителям территории племени, требовалось разрешение на проезд. А беседа, похоже, складывалась не очень-то удачно.

«Вы плохо обходились с нами с тех самых пор, как заявились сюда», — сообщил старик, приведя меня в замешательство. Разве мы не только что приехали? Я даже не был уверен, растет ли в этом лесу дерево альмендро. Потом он уточнил: «Вы и ваш Колумб».

В 1723 г. французский торговый корабль попал в штиль на полпути через Атлантический океан. Больше месяца он дрейфовал вместе с течениями, обвисшие паруса хлопали, ожидая устойчивого бриза. Более 200 лет прошло с тех пор, как Колумб совершил такое же путешествие, и плавание через Атлантику стало обычным делом. Но судьба этого путешествия и его последствия, как и 200 лет назад, были тоже связаны с семенами. По некоторым сведениям, дрейфующий корабль уже столкнулся с трудностями в пути, избежав жестокого шторма на выходе из Гибралтара и едва не попав в плен к тунисским пиратам. И вот на корабле, застрявшем в безветренной зоне, известной как экваториальная штилевая полоса, настолько истощились запасы пресной воды, что капитан ввел строжайший режим экономии для команды и пассажиров. Среди путешественников один пассажир испытывал особенно сильную жажду, потому что делил свою скудную порцию воды с засыхающим тропическим кустиком.

В романах густой туман всегда заволакивает город Лондон прямо перед тем, как должны произойти какие-нибудь драматические события. Туман прячет ограбления и похищения детей в «Приключениях Оливера Твиста», скрывает прибытие Дракулы, когда тот является за Миной Харкер. Шерлок Холмс смотрит, как туман клубится по улице перед зловещими событиями «Знака четырех». Но 7 сентября 1978 г., к тому времени, когда Георгий Марков припарковал машину и пошел по направлению к мосту Ватерлоо, легкий утренний дождик уступил место солнцу. Будь тем утром туман, Марков, вероятно, оставил бы ветровку висеть в шкафу и надел бы осеннее пальто или, по крайней мере, более плотные брюки. И то и другое могло бы спасти ему жизнь.

«Murciélago, — выдохнул Хосе. — Летучая мышь!» — И впервые за нашу долгую совместную работу я увидел, как его холодная замкнутость сменилась чем-то вроде удивления. Семена альмендро неровной кучкой лежали на земле перед нами. Обычно мы считали, что нам повезло, если находили одно или два семени, но в этом кладе набралось больше 30 — настоящее сокровище. И при этом мы знали, что ни одного взрослого дерева альмендро нет на полмили вокруг (800 м), а это слишком далеко для того, чтобы такую гору семян мог притащить какой-либо грызун. Я встал на колени, и мы начали собирать семена, помещая их в тщательно пронумерованные полиэтиленовые пакетики. Семена оказались еще свежими, их твердую скорлупу окружала тонкая зеленая мякоть, кем-то разжеванная и висевшая влажными прядями. Запрокинув голову, я уже знал, что увижу: свисающий вниз двадцатифутовый (4 м) лист молодой пальмы — любимый насест самой крупной плодоядной летучей мыши в Центральной Америке.

В юности Чарльз Дарвин не особенно интересовался растениями. Когда он отправился в путешествие на корабле «Бигль», ботаника для него стояла лишь на третьем месте после двух главных страстей: геологии и зоологии. Он описывает себя как человека, «который с трудом отличает маргаритку от одуванчика», и даже его наставник в Кембридже, рекомендовавший ученика для этой работы, признавал, что Чарльз «совсем не ботаник». Позднее ботанические исследования стали доминировать в научной деятельности Дарвина, и он написал целые книги о хищных и ползучих растениях, строении цветков и опылении орхидей насекомыми. Пока «Бигль» медленно пробирался вдоль побережья Южной Америки, Дарвин собирал ботаническую коллекцию скорее по долгу службы и даже подумывал, не выбросить ли образцы. Поэтому, когда корабль наконец причалил к Галапагосским островам, неудивительно, что он обратил все свое внимание на вулканы, лавовые поля, черепах и странных птиц. Единственный мимоходом сделанный комментарий в его полевом блокноте, по-видимому, подытожил мысли Дарвина о местной флоре: «Бразилия без больших деревьев». О своем первом дне на острове Чатем он позже записал: «Хотя я усердно старался собрать как можно больше растений, мне удалось набрать их лишь десять разновидностей, да и эти жалкие растеньица были бы больше под стать арктической, нежели экваториальной флоре».

В каждой семье есть свои особые знания и умения. Предки моего отца все происходили из Норвегии — из стоического народа рыбаков, бороздящего фьорды на маленьких деревянных лодках. В нынешние времена никто из нас не добывает себе пропитание крючком и леской, но по-прежнему предполагается, что все члены семьи любят рыбачить. Трудно найти семейную фотографию, где кто-нибудь не держал бы в руках пойманного лосося. А мать называла предков со своей стороны «порода Хайнц-57», то есть «двортерьеры» — типичный для Америки коктейль, в котором можно найти кого угодно, от деревенских врачей и воров-лошадников до конгрессмена, убитого на дуэли. Женившись на Элайзе, я породнился с кланом с сильной фермерской традицией. Я до сих пор еще не узнал всех историй ее семьи, но, похоже, во многих из них фигурируют арбузы.

Введение: «Heed!»

«…выбрасывают за борт ненавистные саженцы хлебного дерева»: хотя корабль Его Величества «Баунти» заслужил известность мятежом, цель путешествия была ботанической. По предложению сэра Джозефа Бэнкса, президента Королевского общества, капитан Блай получил указание привезти саженцы хлебного дерева с их родины, Таити, в Вест-Индию, где владельцы плантаций надеялись получить дешевый продукт питания для растущего числа рабов. После возвращения в Англию Блай снова отплыл на корабле Его Величества «Провиденс» и завершил свое первоначальное поручение, доставив более 2000 здоровых саженцев на Ямайку. Хотя деревья легко прижились в новом доме, план провалился из-за одной упущенной мелочи: африканские рабы нашли плоды полинезийского хлебного дерева отвратительными на вкус и отказались их есть.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru