В последние годы в печати нередко возникали споры о том, что является первопричиной наблюдающегося нынче обеднения животного мира, и по существу полемика сводилась к вопросу быть или не быть охоте; особое значение приобретала проблема охотничьей этики. Нет нужды оспаривать оскудение фауны, но и нет серьезных оснований связывать это только с охотой. Давайте попробуем в этих непростых вопросах разобраться обстоятельнее.

На состояние животного мира оказывало неблагоприятное влияние развитие промышленности, особенно пагубным оказалось сведение лесов, распашка земель, рост населения. В наше бурное время научно-технической революции появились дополнительные факторы, угнетающе воздействующие на фауну: интенсивное использование в сельском хозяйстве химических удобрений, загрязнение природной среды, массовый, но недостаточно хорошо организованный туризм, стремительно развивающаяся транспортная сеть, практически не оставляющая недоступных для человека уголков Земли.

Конечно, и охота на зверей сыграла известную роль в уменьшении численности животных, а порой и в исчезновении некоторых видов, но эта роль не так велика, как многим кажется. Вряд ли будет справедливо утверждать, что мамонты, пещерные медведи, львы или шерстистые носороги, жившие и вымершие в одно время с мамонтами, были истреблены охотниками.

Процессы, происходящие в природе, естественные и искусственные, в последние десятилетия активно обсуждаются всеми. Это и понятно. Одной из острых тем является проблема взаимоотношения людей с крупными хищниками. Особенно много говорилось об отношении к волку.

Мы помним, что человек ведет ожесточенную борьбу с этим хищником с незапамятных времен. В Древней Греции еще за 600 лет до нашей эры уничтожение этих хищников всячески поощрялось, как, впрочем, и в Римской империи, и позже борьба против волков велась почти везде, где водились эти звери: ведь они нещадно истребляли домашних животных. В результате в Англии эти хищники были уничтожены в начале XVI века, в Ирландии — в конце XVII. Несколько веков назад совершенно исчезли волки в Бельгии, Италии. Во Франции в недавнее время изредка появлялись 1–2 выводка, но против них немедленно снаряжали бригады полицейских в сопровождении огромного числа охотников, разыскивали волков даже с помощью вертолетов.

Было тихо и пасмурно. Вершины Буреинского хребта сначала надвинули белые шапки, а потом и вовсе растворились в снежном мороке. Ноябрьское серое небо опустилось так низко, что, казалось, его вот-вот проткнут островерхие ели и лиственницы. Крупные снежные хлопья устало опускались на хвою деревьев, цеплялись за голые ветки кустарников, мягко ложились на плотно закованную в лед таежную речку, по ней я уже пятый час шел на лыжах.

Звериные следы недельной давности, совершенно запорошенные снегом; почти все они были мне знакомы, и я не особенно присматривался к ним, думая о предстоящей мучительно длинной зимней ночи, которую придется провести в палатке.

…Свежий след крупного зверя я увидел издалека, потому что на речной глади был особенно заметен. Он принадлежал рыси, которая оставила его совсем недавно, обнаружив мое присутствие непростительно поздно. Рысь огромными прыжками умчалась вниз по реке, не сообразив спросонья, что гораздо надежнее было бы тихо и незаметно ретироваться в близлежащий густой ельник. Тогда бы я мог не заметить отпечатки ее мощных лап и прошел бы мимо, а теперь был одержим стремлением увидеть этого зверя.

Лисица — одна из самых популярных героинь детских сказок. Но как сказочный образ наделена чертами, присущими этим животным в реальности. Лиса красива: пышный хвост, составляющий немного меньше половины длины тела, рыжая шуба и плутоватая узконосая мордочка с красивыми карими глазами. К тому же она стройна, изящна, у нее удлиненное туловище и стройные ноги, а размером она с небольшую собаку: весит 6-10 килограммов.

Лису называют еще рыжей, и это в самом деле так, только живот у нее белый, серый или чуть буроватый, а грудь светлая. Спина и бока в разных частях окрашены по-разному: от ярко-рыжей до серой. В северных лесах лисицы огненно-красные и крупные, в лесостепи — желтовато-серые и мелкие. Сиводушки, крестовки, чернобурки — это обыкновенные лисицы с отклонениями от нормальной окраски. Наиболее красив черно-бурый мех: остевые волоски с белыми верхними частями придают меху серебристый оттенок. Таких лис уже много лет назад начали разводить на зверофермах; черно-бурые животные в природе встречаются очень редко.

В мире есть животные от природы многочисленные: например мыши, крысы лемминги, воробьи. Некоторые становятся редкими по вине человека: тигры, бизоны, джейраны, моржи и другие. А бывают животные естественно редкие, их никогда много не бывало и быть не может: росомаха, например, о которой наш очередной рассказ.

У этого зверя ареал раскинулся на огромной территории умеренной и приполярной географических зон Евразии и Северной Америки, а общая его численность измеряется двумя-тремя десятками тысяч голов. Росомахи живут друг от друга в нескольких десятках километров. Их индивидуальные участки простираются на тысячу, полторы тысячи и даже на две тысячи квадратных километров.

Как-то мне с коллегами удалось найти на Сихотэ-Алине скопление росомах, и это нас удивило: в среднем на одного зверя приходилось 100 квадратных километров — это для росомахи очень высокая плотность. Явление это было временным, вызвано же временным скоплением лосей. Для сравнения: на этом 100-километровом участке обитало 60–80 лосей, 80-100 соболей, около тысячи рябчиков, и плотность их нет оснований считать высокой.

Соболь — зверек удивительно красивый, а в зимнем меховом наряде он просто великолепен. Размером с кошку, но мало на нее похож: иное телосложение и совсем другие темперамент и повадки.

Вот портрет зверька: тело вытянутое и чрезвычайно гибкое, спина изящно выгнута, на длинной шее гордо посажена относительно крупная широколобая голова с подвижными треугольными ушами и симпатичнейшей черноглазой выразительной мордочкой с блестящим носиком. Ноги недлинные, но лапы широкие и густо опушенные с очень острыми круто загнутыми когтями, хвост пушистый.

Зимний мех соболя по красоте, пышности и шелковистости не знает себе равных, к тому же он при всей своей невесомости очень теплый и прочный — прежде этот мех называли царским.

Окрас соболя в различных частях обширного ареала варьируется от песочно-желтого до смолисто-черного, однако чаще всего он темно-бурый, несколько светлее на боках и брюшке. На горле и шее резко выделяется яркое оранжевое, охристое или желтое пятно неопределенных очертаний и разных размеров — его нет лишь у очень темных соболей. Мордочка обычно светлее тела.

Однажды мне удалось издали заметить темного зверька, шустро передвигавшегося вдоль берега реки по направлению ко мне. Я удобно уселся, замаскировался и замер, наблюдая за ним. Ветерок дул в мою сторону, поэтому зверек не мог почуять близость человека, и я на него вдоволь насмотрелся.

Это была американская норка. Она находилась в беспрестанном движении: то под корягу заглянет, то исчезнет в куче плавника с одной стороны, а вылезет с другой, то нырнет в воду и быстро вынырнет. Все осмотрит, обнюхает, обследует.

Напротив бурливого и шумного переката зверек, как бы играя и наслаждаясь ловкостью, прыгнул в стремительный пенящийся поток, а через несколько секунд взметнулся над водой и очутился на скользком камне посреди реки, встряхнулся, заискрился тысячами крошечных радуг на солнце и принялся за еду: видимо, что-то поймал в воде. Съел, вытер мордочку лапками, постоял столбиком, вытянув передние лапки вдоль живота, и снова нырнул в воду. А выпрыгнул на берег в каких-нибудь пяти метрах от меня. Опять встав столбиком, норка пристально уставилась мне в лицо, сверкая черными бусинками глаз и усиленно втягивая в себя воздух. Когда я моргнул, она молнией метнулась в воду — и была такова. И хотя вода в реке текла кристально чистая, я не смог разглядеть, куда исчез этот зверек.

Колонок — типичный "сибиряк", обитает он в основном на Азиатском материке, незначительно проникая за Урал лишь до Волжско-Камского края и юга Кировской области. В нашей стране этот зверек особенно многочислен в Амуро-Уссурийском крае, в Барабинской лесостепи и на Алтае. Обычен он на всей южной лесной полосе Сибири, севернее же, в горно-таежной зоне, его становится заметно меньше, а западнее Урала, в Зауралье и Якутии совсем мало.

За пределами нашей страны колонка много в Северной Монголии, на большей части Китая, в Корее, Японии, в Тибете, Гималаях, на островах Тайвань и Ява.

Это небольшой зверек с ровным ярко-охристым или палево-рыжим мехом, круто изогнутой спиной, гибким телом, короткими ногами, пушистым хвостом и злобной хищной мордочкой в черной "маске". У самцов крупного амурского подвида длина туловища достигает 40 сантиметров, а масса 850 граммов. Самки значительно мельче.

Фауна нашей страны насчитывает 287 видов зверей, из которых в Красную книгу, внесено 94 вида и подвида. Среди них такие замечательные, как белый медведь, тигр, леопард, гепард, снежный баран, горал, винторогий козел, джейран, горный баран, зубр, пятнистый олень, кулан, морж, синий кит, финвал и другие. Каждый пятый вид млекопитающих стал или редким или исчезающим, что не может не вызвать острую тревогу.

По каким причинам тот или иной вид становится редким? Их много. В историческое время сказывались и неумеренный, неорганизованный промысел, и загрязнение биосферы, и слабая эффективность охраны природы, и коренное изменение мест обитания, и естественное старение видов.

Особенно резко влияют эти факторы на тех животных, которые обитают в окраинных частях своих ареалов, нередко разобщенными очагами, находятся на пределе своих естественных возможностей. В таких условиях они очень болезненно реагируют на любые неблагоприятные воздействия, и в первую очередь антропогенные факторы. Но прежде мы коротко остановимся на причинах естественного вымирания животных.

Трудно найти на Земле зверя, который был бы так же могуч и ловок, красив и бесстрашен и так широко известен людям всех континентов и обоих полушарий, как тигр.

Тигр привлекает к себе пристальное внимание и жгучий интерес, и по праву. Посмотрите, сколько в нем чудовищной силы и как гармонично она сочетается с грацией, умом, бесстрашием. А такой яркой и вместе с тем практичной "одеждой" его одарила природа. Это и царская мантия, и рабочий комбинезон, и маскировочный халат, и надежная защита от жары и холода.

Мне посчастливилось много лет изучать жизнь уссурийского, а точнее амурского тигра, и я неплохо с ним познакомился. Больше всего меня интересовали его образ жизни, повадки, взаимоотношения с "соседями". Об этом я и расскажу.

Было это на юге Приморского края в годы моей молодости. С группой друзей я охотился на косуль по первым ноябрьским снегам в горных дубняках Пограничного хребта. Слепило закатное солнце, сверкал искристой белизной снег, под легкими струями ветра о чем-то шептались сухие дубовые листья, безмолвно возвышались бурые скалы, а я устало поднимался по пологому склону и думал вовсе не об охоте.

Неожиданно для себя я остановился, еще не успев понять, что именно меня остановило. И вдруг увидел в 6–8 метрах от меня в кустах леспедецы большую желто-пятнистую кошачью голову с прижатыми ушами и устремленными на меня строгими, холодными, зеленовато-желтыми глазами. Когда наши взгляды встретились, зверь оскалил светло-желтые клыки и издал такой утробный басовитый рык, что меня обуял страх. В следующее мгновение я понял, что предо мною леопард, и, не поднимая карабина, снял предохранитель, нажал на спусковой крючок и припустился вниз по склону с такой резвостью, с какой никогда в лесу не бегал.

…Было тихо и знойно. Поднявшись на крутую сопку, я уселся на большом камне и смотрел сверху на уссурийскую тайгу. Огромные зеленые волны Сихотэ-Алиня кое-где увенчивались светлыми плешинами каменистых рос-сыпей и скал, а где-то далеко-далеко словно таяли в жарком мареве и сливались со светлой дымкой горизонта. И над всем этим царством гор, дремучих лесов бездонное ослепительное голубое небо с белыми парусами облаков.

Меня обступили могучие кедры, задумчивые ели, стройные и красивые каменные березы. Рядом с ними толпились белокорые пихты, развесистые клены, тихие и скромные липы, а также бархат амурский, орех маньчжурский, дуб монгольский, пальмовидная аралия и даже древний тис остроконечный.

А в какое-то мгновение я от неожиданности вздрогнул: где-то недалеко, ниже по склону, под чьей-то тяжелой поступью громко хрустнула ветка, потом мелькнуло что-то черное, застыло в тени и снова зашевелилось. Все ближе и ближе ко мне…

Помните, Р. Киплинг в своей замечательной книге "Маугли" рассказал о грозной волчьей стае? Так вот, речь шла о красных волках — таинственных, до сих пор плохо изученных хищных зверях из семейства собачьих. Обратите внимание на досадную странность: животное исчезает почти не узнанным. Оно в числе первых занесено в Красные книги, как Международную, так и нашей страны.

Красный волк по внешнему виду и величине занимает как бы промежуточное положение между обыкновенным серым волком и лисицей. Он крупнее последней и меньше своего серого собрата, хвост у него длинный и пышный, туловище несколько удлиненное, и хотя ноги умеренно высокие, он приземистее серого. Голова остромордая, широкоскулая, в "бакенбардах", уши округлые, торчащие большие, высоко посаженные и сильно сближенные основаниями, черепная коробка сравнительно крупная.

Морда красного волка весьма своеобразна, не похожа ни на лисью, ни на морду серого волка, на нее достаточно посмотреть один раз, чтобы запомнить на всю жизнь.

Случилось это на юге Приморья. Как-то осенью набрел я на участок дубового леса, где первая мягкая пороша была густо испещрена кошачьими следами, которые были меньше рысьих, но значительно крупнее, чем у домашней кошки; понять, кому принадлежали отпечатки лап, было невозможно. Наконец, взяв лайку у охотников, я нашел "незнакомца": высоко на дереве сидел дальневосточный, или амурский дикий лесной кот, иногда неверно называемый еще и бенгальской кошкой — крупный красивый зверь размерами с молодую рысь, но больше похожий на матерого холеного домашнего Ваську, у которого ноги подлиннее и толстый хвост в полтела.

Понаблюдав несколько дней, я убедился, что там жила семья котов, но каждый — на своей небольшой территории, с дуплами-убежищами, охотничьими участками, водопоями, наблюдательными пунктами и прочими атрибутами звериной жизни.

Если со мною была лайка, мы легко находили котов, а вот без нее, как ни старался, заметить не мог. Когда снег выпал почти до колен, эти звери будто совсем исчезли. Даже собака не находила ни их, ни следов. Создавалось впечатление, что они куда-то откочевали или залегли в зимний сон, но ни то, ни другое, знал я, не было им свойственно.

Мы с проводником удэгейцем шли трудным маршрутом по горам вдоль шумно-го Бикина, прорезающего девственную, совершенно нетронутую Уссурийскую тайгу, в сердце Сихотэ-Алиня. Были августовские грибные дожди, жара и мириады мокрецов, мошек, комаров, слепней. Вставали рано, быстро завтракали и шли дальше.

…Как-то, присев передохнуть на склоне небольшой, густо заросшей богатырскими многокупольными кедрами горы, мы услышали доносившийся сверху тревожный шум, который все усиливался, — кто-то приближался к нам.

Сначала по тропинке мимо нас суетливо цепочкой пробежали тревожно похрюкивающие и взвизгивающие четыре серебристых барсучка-"подростка", а через несколько секунд показалась крупная барсучиха со вздыбленной шерстью. Она обернулась назад и увидела уже догоняющую их рысь. Мы поняли: хищник хотел полакомиться барсучатами, но с тыла их отважно прикрывала мать. Защищала активно: угрожающе шипя, она смело бросилась навстречу агрессору, а когда тот вспрыгнул на валежину, потрусила по тропе за своими детенышами, останавливаясь, оглядываясь, поводя головой с оскаленной пастью, вроде бы кланяясь. Не мешкая, но с достоинством.

Последние километры зимнего пути в свою таежную избушку я шел по скованной льдом реке. Старая лыжня была присыпана искрящейся порошей, которая почти не затрудняла скольжения лыж, но заглушала его шум. Идти было легко и приятно, солнце от волнистого голубовато-зеленого горно-таежного горизонта было еще высоко, и я не спешил.

Лыжня вывела меня на косу, основание которой густо заросло ивняком. Здесь часто кормились рябчики; я снял с плеча ружье и пошел еще медленнее.

Не спеша я обогнул косу, вместе с рекой круто повернул вправо и неожиданно заметил метрах в ста двух выдр. На снежно-белом фоне в потоке солнечного света в своих темно-коричневых шубках они вырисовывались четко и контрастно, поэтому я сразу же потянулся к фотоаппарату, стараясь держаться как можно незаметнее. Объектив камеры "приблизил" зверей ко мне, и я залюбовался ими.

Выдры играли. Рядом с крутым берегом чернела узкая полоса дымящейся полыньи, в которую они могли в случае опасности быстро нырнуть.

Было это зимой в горах Сихотэ-Алиня. Я взобрался на крутой приречный утес и выбирал ракурс для съемки заснеженной долины, как вдруг насторожился, услышав шум приближающегося зверя. И действительно, прямо ко мне мчалась кабарга. Не трудно было догадаться, что она искала спасения от преследователей именно на том утесе, где я стоял, но освобождать его было поздно. Кабарга метнулась вдоль склона горы, а через несколько мгновений за нею промчались три харзы. Одна бежала выше кабарожьего следа, другая — по нему, а третья прыгала ближе к реке. Бег их был стремителен, прыжки 2-3-метровые, животные легко перемахивали через валежины, оставляя за собой снежные вихри.

Та харза, что неслась выше кабарожьего следа, на моих глазах стремительно взбежала на полуповаленный ясень и, задержавшись на его вершине, чтобы решить, что делать дальше, легко спрыгнула с 10-метровой высоты, пролетела стрелой по дуге метров пятнадцать и исчезла в снежной коловерти. А через минуту все стихло.

Зная, что кабарге трудно спастись от зорких и упрямых харз, я решил по следам прочитать все, что произошло потом.

В полночь выпала пороша, к утру прояснилось, а когда побагровевшее от холода солнце осветило гребенки лиственниц на недалеком горном перевале, красный столбик термометра оцепенело застыл у цифры 38.

 

Нам с проводником предстояло сделать небольшой переход за перевал — этак километров пятнадцать; дорогу мы знали, а потому, "уходя от мороза", двинулись часов в одиннадцать, когда солнце уже вошло в свою невеликую зимнюю силу и снег заискрился удивительной чистотой и свежестью.

 

С нами бежала небрежно, но легко и красиво, забросив скрученный в кольцо хвост на спину, крупная лайка — опытный и испытанный охотничий пес. Она старательно прочесывала тайгу, не оставляя без внимания ни вывороченное дерево, ни еловую крону, ни пустоты в корнях или камнях. И даже в снег то и дело совала свой нос, принюхиваясь, а потом отфыркиваясь.

 

Деловито заглянув под валежину, собака вдруг заволновалась и, завиляв хвостом, исчезла под ней, но тут же выскочила с другой стороны и кинулась в густую и дружную семью старых елей у ключа. А через полминуты залаяла, да так звонко и азартно, что мы решили: соболя взяла.

Хищные животные — естественный и необходимейший компонент природных экологических систем. Это существа отлично развитые, сильные, ловкие, смелые, красивые, сообразительные. Истребление какого-либо вида причинит непоправимый вред всему биогеоценозу в целом, не говоря о том, какой урон это нанесет нашему хозяйству. Но численность каждого из них должна контролироваться.

Лесная зона нашей страны обладает фаунистическим своеобразием. Ее экологическим системам свойственны многовидовой состав птиц, зверей и других животных, очень сложная структура биоценозов, напряженные межвидовые отношения вообще, а в системе хищник — жертва в особенности.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru