Цифровые технологии, развитие которых напоминает взрыв, не только меняют наш образ жизни и дарят нам новые способы общения, но и решительно перекраивают наш мозг. Ежедневное воздействие хай-тека — компьютеров, смартфонов, видеоигр, интернет-поисковиков — заставляет нервные клетки изменяться, выбрасывать нейротрансмиттеры и объединяться в новые сети (в то время как старые постепенно разрушаются). Цифровая революция, которая происходит на наших глазах, заставляет мозг эволюционировать прямо сейчас — причем в невиданном прежде темпе.

Каждый раз, когда наш мозг получает сенсорный сигнал или новую информацию, он ведет себя как фотопленка, на которую попало изображение. Свет, пройдя через объектив, вызывает химическую реакцию, которая изменяет пленку. Так появляется фотография.

Когда вы смотрите на экран компьютера или читаете эту книгу, свет от страницы или экрана проходит сквозь хрусталик глаза и запускает разные химические и электрические процессы в сетчатке. Это тонкая внутренняя оболочка глаза, где хрусталик формирует изображение, которое по оптическому нерву уходит дальше, в глубь мозга. Из оптического нерва сигнал, который переносят молекулы-нейротрансмиттеры, передается другим нейронам, путешествует по сложной сети их аксонов и дендритов — и наконец в вашем сознании формируется образ того, что же изображено на экране или на странице книги.

Новые нервные сети образуются в мозгу с младенчества и до конца жизни. Эти сети (или, если угодно, маршруты) — организованная инфраструктура для обработки поступающих данных. Мышление младенца напоминает новый компьютер со скудным набором предустановленных программ, причем жесткий диск практически пуст. Чем больше данных накапливается, тем больше на «Рабочем столе» ярлыков для доступа к ним. Имейл, текстовый редактор и поисковик запоминают предпочтения пользователя и часто повторяющиеся ключевые слова, для которых создаются «методы быстрого вызова», или макрокоманды: стоит ввести одну-две буквы, и компьютер сам подставит нужное слово, не дожидаясь, пока вы наберете его целиком. Такие «макрокоманды» создает и пластичный мозг ребенка, строя новые нейронные цепи. Если ребенок выучил таблицу умножения, то для решения математической задачи мозгу уже не требуются более громоздкие методы — считать на пальцах или складывать числа на бумаге. Со временем ребенок запоминает и более сложные макрокоманды, например: «при умножении числа на десять нужно просто приписать нуль справа», и так далее.

Эволюция, по сути, означает движение от примитивных форм к более сложным или более развитым. Когда ваша дочь-подросток учится загружать музыку на свой новый iPod, одновременно с этим сидя за ноутбуком в чате, разговаривая по сотовому и пролистывая свои конспекты, состояние ее мозга усложняется: выбрасываются нейротрансмиттеры, из нейронов вырастают дендриты, возникают новые синапсы. Это каждодневные и ежесекундные перемены в мозгу, с помощью которых он подстраивается под окружающий мир, в конце концов скажутся и на судьбе будущих поколений — так мы эволюционируем.

Ткацкие фабрики, станки, паровые машины, железные дороги и другие технологические достижения стали движущей силой промышленной революции XVIII–XIX веков. Эта промышленная революция изменила облик государств, породила мегаполисы, создала средний класс и заложила экономический фундамент для роста качества жизни.

В 1961 году два инженера-электрика, Джек Килби и Роберт Нойс, изобрели то, что спровоцировало настоящую технологическую революцию, — интегральную микросхему. Микросхемы оставили в прошлом громоздкие вакуумные лампы и даже транзисторы, которые требовалось соединять друг с другом ворохом проводов. Эти два инженера сумели расположить все компоненты своей микросхемы на поверхности маленького кристалла кремния. Одно-единственное изобретение потянуло за собой лавину технологических новшеств.

Мы знаем, что нейронные сети нашего мозга ежесекундно откликаются на всевозможные сигналы органов чувств и что многие часы перед компьютером — блуждание по веб-страницам, переписка по электронной почте, видеоконференции, сидение в чатах, покупки в интернет-магазинах — подвергают мозг современного человека постоянной цифровой стимуляции. Наша исследовательская группа в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе решила выяснить, каким образом эти занятия влияют на нейроны, быстро ли возникают новые цепочки нейронных связей, и нельзя ли отследить перемены в мозгу по горячим следам.

Мы кладем смартфон в карман и вставляем в уши наушники — так велит цифровой век. Мы не расстаемся с ноутбуком. Больше не нужно разрывать соединение с Интернетом, чтобы позвонить по городскому телефону: благодаря Wi-Fi мы всегда на связи. (Wi-Fi, что расшифровывается как wireless fidelity, «беспроводная безукоризненность», называют устройство, обеспечивающее беспроводной доступ в Интернет). Новые технологии позволяют справиться за день со все большим количеством дел, только вот кажется, что мы сами с помощью этих технологий создаем этих дел все больше и больше.

Не так давно молодые компьютерщики создали в компьютерном пространстве, в этом огромном виртуальном мире, социальные сети — свою роль сыграли и сайты вроде MySpace и Facebook, и чаты, и интернет-мессенджеры, и видеоконференции, и электронная почта. Сегодня дети и подростки отличаются высочайшей компьютерной грамотностью. Четырнадцатилетняя девочка может переписываться с десятью друзьями одновременно и, постукивая по клавишам, молниеносно выяснить, кто с кем поссорился. Не нужно ни звонить по десяти телефонным номерам, ни — боже упаси — дожидаться завтрашнего дня, чтобы в школе поговорить с каждым из своих приятелей с глазу на глаз.

Головокружительный взлет хай-тека, глубоко озадачивая выросших до начала цифровой эры, приводит к тому, что в мозгу у технически грамотных молодых людей появляются новые нейронные механизмы — и в результате меняется режим работы, по-иному развивается мозг. Разрыв между поколениями приобретает новые черты, он углубляется и ширится с каждым днем. Я называю этот разрыв «мозговой пропастью». Похоже, что наше общество разделяется на две культурные группы: «цифровые от рождения», которые родились в мире компьютерных технологий, и «цифровые иммигранты», которые познакомились с компьютером уже став вполне взрослыми людьми.

Новое поколение «цифровых от рождения» выросло в окружении технических новинок, которые становятся все мощней и компактней — это в буквальном смысле киберпространство в кармане. Они с легкостью берутся за несколько задач одновременно, а доступность разнообразных зрительных и слуховых стимулов запрограммировала их мозг непрерывно искать все новые и новые удовольствия. Нейрофизиологи из Принстонского университета обнаружили, что за чувство удовольствия, которое приходит немедленно или долгое время спустя, отвечают разные участки мозга. Когда мы принимаем решения, способные немедленно удовлетворить наши нужды, включаются центры эмоций в лимбической системе мозга. Но мысли о будущем эти центры не затрагивают — там, где дело касается «награды, отложенной на потом», приходится задействовать логический аппарат в лобных долях и теменную кору.

Благодаря хай-теку и глобализации мир вокруг «цифровых от рождения» сужается. 24 часа в сутки и 7 дней в неделю им доступно все и везде. Интернет (точнее, электронная почта и мессенджеры, социальные сети) стал главным средством связи для множества людей — от мала до велика. Блогеры ведут блоги, студенты переписываются с преподавателями, коллеги по работе делятся срочной информацией, друзья обмениваются короткими посланиями. Даже приглашения на вечеринку теперь рассылают в электронном виде.

Родится ли ребенок со здоровым мозгом, сильно зависит от образа жизни матери. Распитие алкогольных напитков во время беременности чревато тем, что у плода может развиться фетальный алкоголизм, самая распространенная причина задержки умственного развития. Курение матери также тормозит развитие мозга плода. Недостаток фолиевой кислоты в ее организме (еще до беременности) — причина, по которой у плода возникают дефекты нервной трубки, а эмоциональный стресс во время вынашивания грозит будущему ребенку проблемами с координацией движений, скоростью реакции и вниманием.

Основная часть синапсов в детском мозгу формируется в первые шесть месяцев жизни, когда на рост и развитие мозга тратится более 60 процентов энергии организма. Недостаточная стимуляция мозга в этот период снизит число синапсов, а чрезмерная — создаст ненужные синапсы и такие нейронные пути, которые будут мешать приспособиться к жизни.

В наши дни молодые люди, достигшие двадцати лет, продолжают подвергать свой все еще пластичный мозг чрезмерному воздействию сложных цифровых технологий. Исследование, проведенное корпорацией Microsoft, показало: компьютерами пользуются более 80 процентов двадцатилетних и менее 30 процентов тех, кому за 75, однако старшие стремятся нагнать младших. Авторы исследования предположили, что через 10 лет число людей из возрастной группы «под семьдесят и слегка за семьдесят», пользующихся компьютерами, станет в два раза больше.

Представители младших поколений преобладают не только среди пользователей компьютера, но и среди пользователей Интернета и прочих цифровых технологий. В недавнем отчете Pew Internet Project говорится, что три четверти американцев регулярно заходят в Сеть, но в группе подростков и молодых взрослых доля пользователей максимальна и составляет 90 процентов, тогда как из тех, кому 65 и больше, только треть бывает в Интернете.

Ранний подростковый возраст — решающая стадия взросления: в это время мозг делает шаг от конкретного мышления к абстрактному. Именно в это время дети учатся улавливать чужое эмоциональное состояние, погружаться в чувства другого, сочувствовать — развивается способность к эмпатии. Но от сидения перед компьютером в наушниках, из которых льется поток оглушительной музыки, возрастают шансы, что в мозгу не разовьются нейронные сети, позволяющие преодолеть этот рубеж в развитии личности.

Термин «многозадачность» первое время применяли только к компьютерам: так называли заложенную в них возможность обрабатывать несколько заданий одновременно. Теперь мы свободно пользуемся этим словом в разговоре о людях, которые берутся одновременно за несколько дел. Привычнее, конечно, так: закончил одно — перешел к следующему. «Цифровым от рождения» многозадачность по душе, и они неплохо трудятся в таком режиме. Представим, что эту книгу читает подросток: между делом он переписывается с друзьями и слушает свой айпод. Впрочем, исследования показывают, что чрезмерная многозадачность не только усиливает стресс и дефицит внимания, но и делает работу менее эффективной.

Одна из движущих сил цифровой революции — тяга нашего мозга к новым, необычным и удивительным, ощущениям. Поскольку мозг молодых приспосабливается к технологиям особым образом, их как магнитом притягивают новые гаджеты — и притягивают куда сильнее, чем старшее поколение. От этого «мозговая пропасть» ширится еще быстрее.

Некоторые люди — и молодые и старые — генетически запрограммированы на поиск приключений, иногда весьма опасных. Для спуска с горы на лыжах они выберут самый крутой склон, прочим машинам предпочтут гоночную и при первой возможности пойдут ва-банк.

Тяга человека к новому породила индустрию компьютерных игр. Объемы этого рынка оценивают в 10 миллиардов долларов. Компьютерные игры стали настолько популярны, что в отдельных странах даже собирают зрителей. В Южной Корее кибератлеты состязаются на глазах у сотен тысяч любопытных, которые специально приходят посмотреть на компьютерные турниры.

Профессор Акио Мори из Токийского университета Нихон пришел к выводу, что компьютерные игры снижают активность в лобных долях мозга. Его группа продемонстрировала, что чем больше времени подростки проводят за играми, тем реже активируются ключевые области их лобных долей. У заядлых игроков, так называемых геймеров, которые проводят за этим занятием от двух до семи часов в сутки, развивается «синдром видеоигр»: лобные доли практически всегда выключены — даже если игрок давным-давно встал из-за компьютера.

Компьютерные игры затягивают и интеллектуально и эмоционально, поэтому впасть в зависимость проще простого. Допаминовая система мозга подстраивается под новый стимул, и человеку хочется играть снова и снова. Такой механизм привыкания — свойство многих цифровых технологий. Особенно интерактивных: это электронная почта, ICQ, интернет-магазины, социальные сети, YouTube, eBay, поиск в Google и Yahoo, интернет-казино и, разумеется, компьютерные игры. Пользователи (или игроки) могут ставить перед собой все более сложные цели: искать быстрей или развить свою многозадачность. Поэтому у интерактивных занятий меньше шансов наскучить. Низкотехнологичные игры — кроссворды, судоку, скрэббл — тоже бросают нам вызов и способны нас развлечь, однако компьютер ускоряет и усиливает стимулирующее воздействие на мозг. Мерцающие мониторы с трехмерной графикой, где изображения сменяют друг друга с бешеной скоростью, действуют на «цифровых от рождения» как наркотик.

Если «цифровые от рождения» с головой уходят в виртуальное пространство и миры компьютерных игр, то «цифровые иммигранты» уделяют тому и другому куда меньше времени. Они выросли в ту эпоху, когда человечество еще не успело помешаться на технологиях, и нынешняя цифровая революция застала их уже взрослыми. Многие из них хорошо помнят время, когда единственным электронным прибором в доме был телевизор — причем не обязательно цветной. Кто-то освоил новые технологии без труда и теперь делает покупки в Интернете, переписывается по электронной почте и пользуется мобильным телефоном — но все эти привычки возникли уже у взрослых людей со сложившейся личностью.

Тяга юного мозга к новым технологиям — только одна из причин, ведущих к появлению «мозговой пропасти». Есть и другая, не менее важная: старшее поколение не желает иметь дела с новыми технологиями, а иногда и просто боится их. Когда человеку уже 60 или слегка за 70, ухудшение работы мозга мешает пользоваться компьютерами и разнообразными гаджетами. Более 50 процентов людей старше 65 страдают артритом или расстройствами слуха и зрения, а про вспомогательные инструменты — вроде экранной лупы или программ, которые зачитывают вслух текст с экрана, — многие пожилые люди ничего не знают или просто не желают с ними связываться.

Старшие, усевшись за PlayStation, едва ли зададут жару младшим в виртуальных битвах, однако они не зря годами копили жизненный опыт. Пусть порой мозг «цифровых иммигрантов» и обрабатывает информацию медленней, зато нейронным сетям взрослого лучше дается «картина в целом». Совершенствуя эту способность, можно улучшить память и повысить обучаемость. Запомнить и усвоить информацию проще, придав ей некий смысл (то есть поместить ее в уже знакомый контекст). За годы жизни у нас накапливается огромное число когнитивных шаблонов для хранения новой информации. Главное — угадать нужный шаблон и вовремя им воспользоваться.

Мозг взрослого человека в возрасте от 35 до 50 лет бывает особенно эластичен — даже в большей степени, чем предполагали раньше. Как говорят нейрофизиологи, в этот период мы начинаем упорядочивать всю информацию, что накопилась за долгие годы нашей жизни. Процессу способствует то, что в это время в мозгу разрастаются глиальные клетки, особый «мозговой клей» («глия» в переводе с греческого значит «клей»), белое вещество, покрывающее аксоны, которые обеспечивают связь между клетками. Глиальные клетки продолжают образовываться в годы зрелости. Доктор Джордж Барцокис с коллегами из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA) обнаружил, что количество белого вещества максимально в период между 45 и 50 годами.

Говоря «зависимость», мы обычно подразумеваем наркотики или алкоголь. Однако те же нейронные сети мозга, превращающие людей в алкоголиков и наркоманов, отвечают за навязчивые привычки, связанные с новыми технологиями, которые вызывают почти такую же зависимость и, в перспективе, разрушительны для личности. Практически все действия, что так нравятся людям, — есть, делать покупки, заниматься сексом, играть — могут вызывать психологическую и физиологическую зависимость. Однако постоянная доступность Интернета и сетевая анонимность породили новый класс навязчивых привычек, возникших благодаря Всемирной сети и другим цифровым технологиям.

Интернет-зависимости подвержены люди в любом возрасте: и 30-40-летние домохозяйки, и тинейджеры, и 50-летние бизнесмены, и студенты, и даже дети, которым нет и десяти. Каждый рискует оказаться на крючке у веб-приложений.

Многие дети и подростки, возможно, и не страдают зависимостью в буквальном смысле, однако новые технологии мешают им ясно мыслить. Передняя поясная кора в их мозгу сдается под натиском дофамина, когда они обмениваются эсэмэсками с друзьями. SMS-переписка за рулем (особенно если этим занят водитель-подросток) очень часто становится причиной автомобильных аварий со смертельным исходом. Хотя SMS и отвлекают куда сильней, чем обычный разговор по телефону, в США по состоянию на июль 2007 года только малая часть штатов объявила переписку за рулем противозаконным занятием.

Теперь, когда для большинства из нас войти в Сеть в любой момент не проблема, многие предпочитают узнавать новости не из газет и журналов, а в Интернете. Те же люди непрерывно проверяют свою электронную почту, одновременно занимаясь еще множеством дел в Сети. Мобильные устройства позволяют читать имейлы во время деловых встреч, корпоративных выездов на природу, школьных футбольных матчей (куда родители со своими гаджетами приходят поболеть за детей) и даже во время службы в церкви. Среди руководителей компаний, включенных в список Fortune 500, есть такие, которые за игрой в гольф проверяют почту после каждого удара клюшкой. Более того, некоторые люди соглашаются проводить отпуск только там, где высокоскоростной Интернет доступен в любой момент времени.

Новые технологии атакуют нас всюду. В супермаркете, на улице, с плазменного рекламного щита, с компьютерного экрана и из динамика мобильного телефона, от которого не спрячешься, на нас сыплются гигабайты информации. Постоянная «цифровая стимуляция» мозга и «режим многозадачности», к которому эта стимуляция нас принуждает, вместе сводят на нет умение сосредоточиться на чем-нибудь одном.

«Цифровым иммигрантам» в возрасте за 40 не так-то легко все время уделять внимание многим вещам одновременно, чтобы шагать в ногу с безумным новым миром. Однако мозг способен построить новые нейронные сети для обработки бурлящего потока данных, который буквально разрывает наше внимание на части. В результате возникают новые режимы мышления и обучения. Чтобы адаптироваться, мозг учится добывать и обрабатывать информацию быстрее и переключать внимание с задачи на задачу.

Если младенцев нужно просто держать подальше от телевизора, то взрослым следует научиться правильному обращению со своим арсеналом смартфонов, органайзеров и прочих гаджетов. На нас давят постоянный переизбыток информации и жесткий ритм работы. Мы обнаруживаем, что, дабы не выбиться из графика, мы вынуждены непрерывно решать много задач одновременно.

Возможный диагноз для тех, кто жалуется на рассеянность, импульсивность и гиперактивность, — «взрослый» СДВГ. Это им медики и психотерапевты прописывают бесчисленные курсы лечения, цель которых — помочь в борьбе с дефицитом времени и неорганизованностью. Взрослые с СДВГ с трудом переключаются с задачи на задачу. Они не в силах довести дело до конца, если их часто отвлекают. А если задачи радикально отличаются друг от друга, они просто не справляются ни с одной из них.

Эволюция мозга время от времени производит на свет самородков, которые помогают всему виду приспособиться к меняющемуся миру и подняться на следующую ступень эволюционной лестницы. К примеру, когда наши предки открыли для себя орудия труда, они не только сделались более искусными охотниками, но и приобрели асимметрию рук и научились говорить. Такого рода побочные эффекты эволюции — следствие того, что мозг развивается и в нем возникают новые нейронные сети, — могут также порождать необъяснимые (на первый взгляд) особенности поведения.

Экономист Марк Вальдман из Корнеллского университета заинтересовался причинами аутизма после того, как его двухлетнему сыну врачи поставили суровый диагноз — расстройство аутического спектра. Вальдман вспомнил: летом прошлого года, когда в семье родился второй ребенок, годовалый младенец проводил перед телеэкраном дни напролет. Обдумав эту мысль, Вальдман решил, что больше сына к телевизору не подпустит. Через шесть месяцев врачи заметили первые улучшения, и в конце концов ребенок полностью выздоровел.

Вдохновленный результатами, Вальдман взялся исследовать возможную связь между ТВ и аутизмом. Он не стал дожидаться, пока медики проведут цикл клинических исследований и подтвердят либо опровергнут его гипотезу. У экономистов есть проверенный способ узнать, где причина, а где следствие. Нужно ввести «инструментальную переменную»: она описывает какой-нибудь внешний процесс, который влияет на одну из интересующих нас величин и не влияет на другую. В работе Вальдмана «инструментальной переменной» было количество осадков.

По Интернету бродит новая болезнь, но это вовсе не вирус, который поражает компьютеры. Ее мишень — мозг пользователя, а у ее жертв — целый букет симптомов: от «тумана в голове» до хронического зуда. Первую вспышку эпидемии датируют 2001 годом. Двухлетний ребенок жаловался, что по нему «кто-то ползает, жалит и кусает», а его кожа воспалилась. Мать ребенка ввела в обиход термин «болезнь Моргеллонов». Когда она основала Исследовательский фонд Моргеллонов и завела веб-сайт, со всего мира посыпались сообщения о похожих симптомах.

Многие из больных уверены, что в их организме поселился новый вирус, червь или паразит. Другие строят теории об отравленной воде в пластиковых бутылках, кознях пришельцев и ядовитых газах. В крайнем случае дерматологи ставят диагноз «дерматозойный бред» (так называют навязчивую идею о вторжении паразитов). Эта болезнь не нова, и что здесь на самом деле нового, так это распространение симптомов через Интернет.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru