Бабочки — «летающие цветы»!

Такие они на вид нежные и беззащитные, а могут всю зиму под снегом проспать и ничего им не сделается! А слыхали вы о зубатых бабочках, о ядовитых? А знаете, что бабочки умеют запахами переговариваться?

Если не слыхали, если не знаете — читайте главы из моей книги "Синий махаон".

Многие люди бабочек почти не замечают. Изредка остановится взгляд на каком-нибудь ярком мотыльке. И я, быть может, остался бы равнодушным к удивительному миру бабочек, если бы не один случай, когда мне было года четыре. Мы жили тогда в Ростове-на-Дону. Сзади к нашему дому примыкал двор, огороженный со всех сторон каменными стенами. Во дворе росло несколько деревьев, а под ними стояли скамеечки. Трава в центре двора была вытоптана, и только ближе к стенам сохранились сорняки и крапива. Неприглядный был двор, но безопасный. Родители без боязни отпускали меня туда на весь день. По правде сказать, я там скучал. Я давно изучил каждый уголок. Знал нору огромной коричневой крысы среди камней, гнездо воробья в дыре на стене и многое другое. Всё это мне уже надоело.

Согласно древней легенде к первому человеку на Земле подходили разные животные и он давал им названия. Он не полностью справился с этой задачей. До наших дней существует множество ещё не названных живых существ. И вообще это сказка.

На Земле живут миллионы разных зверей, птиц, рыб, насекомых, пауков и других животных. И среди них сто сорок тысяч видов бабочек.

Внешне бабочки различаются по форме крыльев и тела, по окраске и по рисунку на крыльях.

А всё разнообразие линий и пятен на крыльях определяется чешуйками. Каждая чешуйка имеет свой цвет, и рисунок складывается из чешуек, как мозаика.

Были бы чешуйки покрупнее, можно было бы складывать рисунок самим. Но в этом нет нужды. Природа создала столько картинок на крыльях бабочек, что придумать новые почти невозможно.

Вспомнился мне один случай, который произошел давным-давно. Летними днями бегал я по саду в одних трусах, и загнать меня домой к обеду или ужину было почти невозможно: так много открытий совершалось в этом саду, а лет мне от роду было шесть.

Но в тот день я прибежал домой среди бела дня сам, и по моему испуганному лицу мама сразу догадалась: что-то случилось.

Детство я провёл в Пятигорске. Мы жили на втором этаже, и из окон открывался вид на горы. Ближе всего были два холма — Юца и Джуца, а далеко на горизонте в ясные дни светился белоснежный Эльбрус.

Под окнами был большой запущенный сад со множеством деревьев. Среди них росло даже гинкго — японское дерево с листочками в виде маленьких вееров. Этот сад и был тем местом, где началось моё настоящее знакомство с бабочками.

Мой внук как-то спросил меня:

 — А какие самые большие-пребольшие бабочки?

 — Вот такие,— и я отмерил на его ручонке целую у пядь.

— А мы поймаем такую?

Часто разговор начинается с одного, а перескакивает совсем на другое. Вначале у меня и мысли не было рассказывать о зубастых бабочках. Мы говорили с другом о переливницах, и я показывал ему целую коробку этих бабочек.

— Вот взгляни,— говорю,— на это чудо. Поближе к свету! Видишь, как горят сине-фиолетовым огнём крылья. Поверни слегка — и у всех бабочек сразу пламя перетекает с крыла на крыло.

Посреди Армении стоит высокая гора Арагац. Удивительными запахами пропитаны степи на её склонах. Особенно ясно чувствуешь это, когда спускаешься на машине от холодного озера Кара-Гёль, расположенного недалеко от вершины.

Наверху дышишь разрежённым снежным воздухом, а по мере спуска воздух всё густеет и пропитывается ароматом полыни, мяты и мёда. Как будто всё глубже погружаешься в душистое море. Степь цветёт. Особенно выделяются ярко-красные маки величиной с блюдце.

Во многих областях нашей бескрайней страны живут свои неповторимые бабочки. Но особенно богат необычными бабочками наш Дальний Восток.

Однажды в июле я шёл по едва заметной тропинке среди бескрайнего и потому довольно скучного леса.

Сплошняком стоят дубы, берёзы с лохматой красноватой корой, берёзы с чёрной корой, берёзы небрежно побелённые, ещё какие-то берёзы и просто берёзы. А над тропой нависали лианы, её перегораживают кусты элеутерококка, сирени и клёна, и дальше двух шагов ничего не видно.

Жил я на Дальнем Востоке в маленькой избушке. Избушка стояла среди тайги, и лишь узкая дорожка, по которой раз в неделю приезжал на мотоцикле егерь, связывала её с миром.

Где-то, говорят, совсем недалеко, за горным хребтом, плескалось прохладное Японское море, но о том, что я нахожусь рядом с границей, напоминали лишь невидимые самолёты, пролёт которых сопровождался гулким ударом сверхзвуковой волны. Справа от избушки стоял дровяной сарай, где под старой полусгнившей доской жил чёрный с жёлтым, почти двухметровый лакированный полоз. Кроме меня и полоза, других постоянных обитателей не было, и дверь в избушке никогда не закрывалась.

Однажды жарким влажным днём я пробирался сквозь дремучую дальневосточную тайгу. В густом оранжерейном воздухе гудели комары и мошкара. Но особенное отвращение вызывали у меня клещи, которые то и дело сваливались на меня с ветвей кустарников и цеплялись за одежду. Иногда издалека было видно, как клещ, выбравшись на кончик ветки, весь вытянувшись и размахивая передними ногами, ждёт моего приближения. Мороз по коже, когда вспомнишь, что некоторые из них заражены энцефалитом.

Однажды я показал моему товарищу бабочек из моей коллекции.

— Постой, — говорит он. — Ты мне показываешь уже пятую коробку с капустницами. Неужели нет ничего поинтересней?

Тут уж я удивился.

— Неужели ты не видишь, что они все разные? Капустница была только вначале. А сейчас мы смотрим всякие редкости. С Памира, с Кавказа.

В детстве моей любимой книгой была повесть «Затерянный мир» Конан Дойля.

Душная тропическая ночь, полная неизвестности и опасности. Горстка отважных путешественников, затерявшихся в безбрежном море амазонского леса, и огромный птеродактиль, обрушившийся неизвестно откуда. Лишь много позже я узнал, что большинство птеродактилей были чуть больше воробья. Я мечтал, что когда-нибудь и мне доведётся сидеть у ночного костра и с трепетом ждать... какое-нибудь доисторическое чудовище.

1938 год. Сенсация! Поймана доисторическая рыба, названная латимерией. Считалось, что все подобные рыбы вымерли ещё семьдесят миллионов лет назад. Они существовали, когда на земле жили древние ящеры. Открытие латимерии всколыхнуло мир.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru