Действительно, сколько у нас органов чувств? И достаточно ли их, чтобы обеспечить нашему организму получение всей необходимой информации как о событиях внешнего мира, так и о состоянии внутренней среды? Нередко приходится слышать, что человек обладает пятью чувствами: зрением, слухом, вкусом, обонянием и осязанием. И как о выражении обостренной, даже загадочной чувствительности иногда говорят о «шестом чувстве», не имея в виду ничего конкретного, а скорее нечто близкое к интуиции. Но так ли это? Ведь на самом деле, если более внимательно проанализировать наши ощущения, то мы со всей очевидностью можем насчитать не пять их видов и даже не шесть, а существенно больше. С некоторой степенью условности, учитывая анатомическое единство и общность функций, в современной физиологии различают восемь анализаторов: зрительный, слуховой, вестибулярный, вкусовой, обонятельный, кожный, двигательный (дающий ощущения о работе опорно-двигательного аппарата) и висцеральный (или анализатор внутренних органов). Но и это совсем не означает, что у человека возможно только восемь ощущений. Их гораздо больше.

Несмотря на разнообразие тех ощущений, которые возникают при работе наших органов чувств, можно найти ряд принципиально общих признаков в их строении и функционировании. В целом можно сказать, что анализаторы представляют собой совокупность взаимодействующих образований периферической и центральной нервной системы, осуществляющих восприятие и анализ информации о явлениях, происходящих как в окружающей среде, так и внутри самого организма. Для того чтобы нам разобраться в этих процессах, прежде всего необходимо составить достаточно четкое представление о том материальном субстрате, в котором и происходят интересующие нас процессы. Это не означает, что все органы чувств устроены совершенно одинаково, однако в принципиальном отношении это структуры однотипные. Имеющиеся же в каждом из них особенности будут разобраны нами при рассмотрении конкретных вопросов.

Теперь попытаемся разобраться, как же «работают» отдельные звенья анализаторов, имея в виду опять-таки закономерности, общие для всех сенсорных систем. О частностях речь впереди. Очевидно, что логичнее всего начинать рассмотрение этого вопроса с рецепторов. Несмотря на их очень большое разнообразие по строению, все они выполняют, как это уже отмечалось, одну и ту же функцию — трансформацию энергии раздражителя в процесс нервного возбуждения. Естественно, что, поскольку организм сталкивается с различными видами энергии, постольку различны и механизмы этой трансформации, хотя конечный итог качественно одинаков. Имеется несколько признаков, по которым классифицируют рецепторы, однако основной из них — это по модальности, то есть по виду энергии раздражителя. С этой точки зрения различают следующие виды рецепторов.

Своеобразной и очень важной особенностью рецепторного потенциала является четкая количественная зависимость его параметров от качественных и количественных характеристик раздражителя. Здесь, в рецепторе, начинаются процессы кодирования информации и одновременно ее анализ, то есть выделение отдельных признаков. Кодирование на рецепторном уровне обеспечивается, во-первых, высокой избирательной чувствительностью. Среди громадного множества воздействий, падающих на рецептор, только адекватные раздражители обусловливают возникновение рецепторного потенциала. И во-вторых, амплитуда рецепторного потенциала пропорциональна логарифму интенсивности раздражителя. Именно в этой части афферентной системы происходит логарифмическое преобразование сигнала, то есть переход на гораздо более экономный код, позволяющий при помощи сравнительно небольших изменений биологического сигнала передавать информацию о диапазоне изменений на 9-12 порядков, возможных в естественных условиях. Рецепторный потенциал является первым звеном в цепи последующих событий, развивающихся в афферентной системе. На следующем этапе передачи возбуждения, а это и означает передачу информации, возникает нервный импульс. И здесь мы обнаруживаем гораздо большее разнообразие способов кодирования.

Мы отметили, что в строении анализаторов много общего, принципиально они устроены однотипно. Это позволяет нам предполагать, что имеются и такие свойства, которые присущи всем органам чувств. И наше предположение достаточно обосновано. Действительно, можно выделить ряд общих, как их называют, психофизиологических или психофизических свойств анализаторов. Что же это за свойства? 1. Чрезвычайно высокая чувствительность к адекватным раздражителям. Как уже отмечалось, эта чувствительность близка к теоретическому пределу, и по существу такой уровень чувствительности в технике во многих случаях пока еще недостижим. Можно было бы даже сказать, что если бы чувствительность наших органов чувств вдруг оказалась на порядок выше, то это бы только затруднило нашу жизнь. В этом случае мы бы в буквальном смысле слышали, как растут растения, как бежит кровь по сосудам, броуновское движение молекул и тому подобное. Количественной мерой чувствительности является пороговая интенсивность, то есть наименьшая интенсивность раздражителя, воздействие которого дает ощущение.

С самых древних времен свет очаровывал человека и в то же время представлялся ему загадкой. Трудно переоценить значение в жизни человека ощущений, связанных со зрением. Сравнительно несложные расчеты показывают, что более 90 процентов информации о внешнем мире мы получаем через зрительный анализатор. По неперечислимому многообразию деталей и оттенков, по своей красочности и полноте зрительные ощущения несравненно богаче всех других. Единственный ли это способ получать информацию о внешнем мире? Конечно, нет! Всем хорошо известно, сколь важны для человека слуховые ощущения, существенное значение принадлежит и другим видам чувствительности: кожной, обонятельной, вестибулярной и другим. Вместе с тем утрата зрения очень затрудняет жизнь человека, делает ее порой невозможной без помощи окружающих. В многообразии представителей животного мира можно без труда найти таких, у которых основными каналами связи с внешним миром являются другие афферентные системы: органы боковой линии у рыб, эхолокация у летучих мышей, хеморецепция у насекомых и другие.

Ощущение света — это субъективный образ, возникающий в результате воздействия электромагнитных волн длиной от 390 до 720 нанометров па рецепторные структуры зрительного анализатора. Из этого следует, что первым этапом в формировании светоощущения является трансформация энергии раздражителя в процесс нервного возбуждения. Это и происходит в сетчатой оболочке глаза, строение которой в схематическом виде представлено на рисунке 6. 

Непосредственно светочувствительными элементами являются зрительные рецепторы — палочки и колбочки. Первые из них обладают высокой чувствительностью, но не способны к цветовосприятию, они обеспечивают зрение в сумерках. Вторые характеризуются низкой чувствительностью, работают только при высокой освещенности, но обеспечивают цветовое зрение. Возникшее в рецепторах возбуждение через биполярные и ганглиозные клетки по волокнам зрительного тракта попадает в центральную нервную систему.

Окружающий нас мир трудно перечислить в разнообразии цветовых оттенков, а между тел цвет — это также отражение в наших ощущениях такой физической характеристики, как спектральный состав излучения. Природа цвета впервые была объяснена английским физиком Исааком Ньютоном. Именно ему впервые удалось, поместив призму перед отверстием в затемненной комнате, разложить «белый» свет на его составные семь частей. Почему семь? Совершенно случайно. Под влиянием некоторых бытовых традиций он выбрал это число, хотя с таким же основанием можно было бы выделить 10, 15 и так далее цветов. Итак, цветоощущение есть субъективный образ спектра излучения, то есть характеристики его частотных составляющих. Но как возникает цветоощущение? Этот вопрос волновал многие поколения исследователей, и история его особенно богата широко известными именами. Наш великий соотечественник Михаил Васильевич Ломоносов, немецкий поэт Иоганн Вольфганг Гете, английский физиолог Т.Юнг, немецкие физиологи Иоганнес Петер Мюллер, Герман Людвиг Фердинанд Гельмгольц, Эвальд Геринг... И это очень неполный перечень.

Достаточно хорошо понятно, что только свето- и цветоощущения явно недостаточно для восприятия того или иного зрительного образа. Ведь всякий предмет можно представить как состоящий из определенного количества элементов, деталей, различающихся по форме и светотехническим характеристикам. Следовательно, для опознания этого предмета необходимо, чтобы орган зрения обеспечивал восприятие каждой из этих деталей или, говоря другими словами, чтобы ощущения их не сливались. Эту способность глаза обозначили как остроту зрения, что означает тот наименьший угол, под которым две рассматриваемые точки различаются как отдельные. Таким образом, есть некоторая аналогия между остротой зрения и разрешающей способностью оптической системы, хотя полностью отождествлять эти понятия нельзя. Количественно острота зрения выражается величиной, обратной этому минимальному углу в минутах.

Мы хорошо знаем, что окружающие нас предметы трехмерны, поэтому естественно возникает вопрос: как в условиях построения практически плоского оптического изображения на сетчатке у человека возникает ощущение глубины пространства? Механизмы, которые обеспечивают это свойство наших ощущений, весьма сложны и неоднозначны при работе на разных расстояниях. На малых дистанциях (1-3-5 метров и особенно ближе 1 метра) основным является взаимодействие между правым и левым глазом, или, как это называют, бинокулярное зрение. В отличие от многих других парных органов человеческого организма, в том числе и парных органов чувств, левый и правый глаз не просто дополняют друг друга, расширяя тем самым поле зрения, но во взаимодействии дают новую качественную способность оценки глубины пространства. Если сравнить поля зрения правого и левого глаза, то обращает на себя внимание, что они на значительной площади перекрывают одно другое.

От момента попадания световых лучей на сетчатку до возникновения у человека ощущения света проходит определенный промежуток времени, еще более значительный — до опознания образа. Оказывается, что такой интервал достаточно велик. Еще в начале 20-го века путем остроумных психофизиологических экспериментов было показано, что при раздражителях средней интенсивности (в 400 раз превышающей порог) у человека ощущение света возникает только спустя 0,1 секунды после его фактического действия, увеличиваясь до 0,25 секунды при уменьшении интенсивности раздражителя и несколько уменьшаясь при возрастании яркости. Аналогично этому ощущение не прекращается с прекращением действия раздражителя, а сохраняется на протяжении иногда длительного промежутка времени, занимая порой несколько секунд и даже десятки секунд. Это явление получило название «последовательные образы», и оно хорошо знакомо практически каждому человеку. Если в поле вашего зрения попадает ярко горящая лампочка, молния, ярко освещенный предмет и тому подобное, то, отведя взгляд, вы еще некоторое время будете видеть их, хотя порой и с изменением цвета и фона. Этот феномен привлек пристальное внимание исследователей, его изучению было посвящено очень большое количество работ, однако было и немало разочарований, так как данное явление крайне трудно оценивать объективно.

Итак, наши зрительные ощущения весьма разнообразны. Но они элементарны, то есть представляют собой отражение только светотехнических характеристик объекта, но не его самого. Однако на основе этих ощущений в результате совместной деятельности большого количества афферентных каналов формируется восприятие, то есть осознание взаимоотношений между свойствами объекта. Конечным же этапом является формирование представлений. Характерной чертой этого этапа является ведущая роль смысловой стороны восприятия, когда на первом месте находится существо объекта независимо от вариантов его формы. Последнее получило обозначение как инвариантное опознание образа. У человека все эти процессы составляют единое целое, однако при некоторых заболеваниях ощущение не заканчивается формированием представлений. Такой больной может детально охарактеризовать отдельные свойства предмета, но опознать и назвать его не может.

Создатель классической физиологической оптики немецкий физиолог Герман Людвиг Фердинанд Гельмгольц, внесший громадный вклад в понимание механизмов работы глаза, отмечал в «конструкции» и «техническом исполнении» этого органа много несовершенств. По его мнению, оптический прибор с дефектами, которые можно обнаружить в глазу, был бы весьма ненадежным и мало пригодным к употреблению. Мы сейчас не можем разделить точку зрения этого выдающегося исследователя, так как знаем, что некоторые «дефекты» глаза при более пристальном их изучении оказываются еще не всегда понятными нам совершенствами. И, конечно, нельзя забывать, что в наших зрительных ощущениях функционирование глаза — это только начальный этап, хотя и абсолютно необходимый, но все-таки и не единственный. Работа зрительных центров сводится не просто к восприятию изображения на сетчатке, которое, действительно, далеко не всегда совершенно, а к формированию сложного специфического взаимодействия между отдельными структурами, субъективным эквивалентом которого и являются наши ощущения.

Мы живем в мире звуков. Да, действительно, это целый мир, мир богатый, разнообразный, непрерывно изменяющийся. Отсутствие звука трудно представить, и еще труднее искусственно создать среду, в которой бы была абсолютная тишина. Все хорошо знают, что звук с физической точки зрения представляет собой колебания воздуха. И сам термин «звук» уже отражает связь между характером субъективных ощущений человека и явлениями материального мира. В окружающей нас среде практически постоянно происходят разнообразные механические процессы. Движение транспорта, людей, животных; различные метеорологические явления — ветер, дождь, гром; работа различных механизмов — все это в большей пли меньшей степени вызывает колебания окружающих предметов и, следовательно, колебания воздуха.

Звук как явление физическое представляет собой колебательные движения материальных тел — твердых, газообразных или жидких. Возникновение слуховых ощущений человека связано, как правило, именно с колебаниями воздуха. Вот поэтому в безвоздушной среде передача звука становится невозможной. Колебания воздуха, воспринимаемые органом слуха человека как звук, в естественных условиях имеют очень широкий диапазон величин давления, в связи с этим принято пользоваться логарифмической шкалой, выражая уровень интенсивности в белах (Б) или децибелах (дБ). Децибел — единица уровня интенсивности, равная десятикратному десятичному логарифму отношения интенсивности одного звука к некоторой другой интенсивности звука, условно принятой за уровень отсчета и близкой к пороговой. Встречающиеся в природе звуки характеризуются примерно следующим соотношением: 

Слуховой анализатор человека представляет собой специализированную систему для восприятия звуковых колебаний, формирования слуховых ощущений и опознавания звуковых образов. Вспомогательный аппарат периферической части анализатора — это ухо (рисунок 15). 

Различают наружное ухо, в состав которого входят ушная раковина, наружный слуховой проход и барабанная перепонка; среднее ухо, состоящее из системы соединенных между собой слуховых косточек — молоточка, наковальни и стремени, и внутреннее ухо, которое включает улитку, где расположены рецепторы, воспринимающие звуковые колебания, а также преддверие и полукружные каналы. Полукружные каналы представляют собой периферическую рецепторную часть вестибулярного анализатора, о котором пойдет отдельный разговор. Наружное ухо устроено таким образом, что обеспечивает подведение звуковой энергии к барабанной перепонке.

Слуховой анализатор, как и все органы чувств, с психофизиологической точки зрения характеризуется прежде всего абсолютной чувствительностью. Как уже отмечалось, слуховая чувствительность настолько велика, что если бы она была еще выше, то это только затруднило бы звуковую ориентировку человека. Вместе с тем необходимо заметить, что в пределах звукового диапазона чувствительность очень различается. Орган слуха человека имеет максимальную чувствительность в области 1000-3000 герц, ощущая интенсивность звука величиной 10-12 ватт на метр квадратный. В сторону как более высоких, так и более низких частот чувствительность заметно снижается. Обладая столь высокой абсолютной чувствительностью, наш орган слуха оказывается практически незащищенным от звуковых колебаний высокой интенсивности, которые вызывают у нас чувство неприятного давления и даже боли. Вот поэтому принято различать порог слышимости и порог ощущения (понимая под последним неприятное или болевое ощущение). Величины этих порогов для колебаний звукового диапазона представлены на рисунке 18. 

В чем различие между музыкой и шумом? Субъективные критерии для решения этого вопроса оказываются недостаточно убедительными. Даже искусствоведы иной раз расходятся в мнении относительно музыкальности того или иного произведения, равно как иногда мы слышим музыкальные фразы, в которых имитируются некоторые шумовые эффекты. Однако, если с физической точки зрения сравнивать явно музыкальные и явно шумовые звуки, то обнаруживается совершенно однозначная разница. Музыкальные звуки представлены чистыми тонами, спектр же шумов может быть весьма разнообразным и чаще всего неправильным. Вместе с тем просто чистый тон как музыка очень беден. И, как правило, при физическом анализе звучаний музыкальных инструментов помимо основного тона обнаруживаются обертоны, да и основных тонов бывает несколько. А аккорд представляет собой совместное звучание нескольких (не менее трех) звуков, разных по высоте и извлекаемых одновременно. Ранее мы отмечали, что в таком случае могут возникать разнообразные явления — маскировки, биение. Если в результате биений образуется новый тон, который слышен наряду с двумя исходными, то нередко он воспринимается как очень неприятный и раздражающий.

Проблемой чрезвычайной сложности является расшифровка механизмов, обеспечивающих восприятие речевых сигналов. И эта сложность связана прежде всего с тем, что среди всех представителей животного мира никто, кроме человека, такой способностью не обладает. А отсюда следует, что мы не располагаем какими-нибудь аналогами среди экспериментальных животных, не имеем адекватных биологических моделей, на которые могли бы направить всю силу физиологического эксперимента. Человеческая речь со всем ее многообразием языковых вариантов по своим физическим характеристикам — частоте, интенсивности, различным модуляциям — не содержит в себе ничего качественно специфического, что отличало бы ее от звуков, никакого отношения к речи не имеющих. Известно лишь, что для мужских голосов характерны тоны частотой 80-150 герц, а для женских и детских — более высокие, до 400-500 герц, хотя во всем их проявлении речевые сигналы занимают более широкую область, как это показано выше на рисунке 18 (почти до 4 килогерц). Наверное, многие также знают, что если попытаться составить самое простое слово из отдельных звуков, соответствующих буквам, то эта задача окажется очень трудно выполнимой.

Давайте проделаем такой опыт. Он возможен практически в любых условиях. Закройте глаза и наклоните голову или туловище. Задача очень простая. Это легко удается каждому. Такая поза может поддерживаться достаточно долго, если она не слишком неудобная. Но когда нам нужно именно поддерживать эту позу, как и многие другие, то необходимо напряжение соответствующих мышц, иначе равновесие будет утрачено. Из этого следует, что человек без зрительного контроля способен оценивать свое положение в пространстве, точнее, относительно направления силы земного притяжения. Каким же образом формируются такого рода ощущения? Простые самонаблюдения показывают, что в данном случае в некоторых частях тела деформируется — растягивается или сжимается кожа, а значит раздражаются кожные рецепторы. При этом происходит также сокращение одних и расслабление других групп мышц, и, следовательно, раздражаются рецепторы опорно-двигательного аппарата. Может быть, именно они и дают ощущение положения тела в пространстве?

Вот так, немного переделав известную латинскую поговорку «О вкусах не спорят», можно отразить очень большую субъективность и индивидуальность вкусовых ощущений человека. Если попытаться их перечислить, то получается практически бесконечный список иногда с очень неконкретными и сугубо индивидуальными обозначениями. Вот поэтому издавна предпринимались попытки найти «элементарные» составляющие, из которых можно было бы получить любое сложное вкусовое ощущение. Было достаточно много таких предложений. Одна из первых классификаций принадлежит Михаилу Васильевичу Ломоносову (1752 год), который писал: «Главные из более отчетливых вкусовых ощущений такие: 1) вкус кислый, как в уксусе; 2) едкий, как в винном спирте; 3) сладкий, как в меде; 4) горький, как в смоле; 5) соленый, как в соли; 6) острый, как в дикой редьке; 7) кисловатый, как в незрелых плодах. Которые из них простые, которые сложные, можно будет объяснить не раньше, чем когда известна будет природа начал».

В жизни человека запахи и их восприятие играют меньшую роль по сравнению с ощущениями, связанными с другими органами чувств. Однако они все же являются практически постоянными спутниками нашей жизни, и для большинства людей трудно представить мир без характерных запахов. Необходимо заметить, что в отличие от человека для многих животных запахи имеют труднопереоценимое значение в поиске пищи, избегании врагов, в своеобразной связи между различными особями одного вида и тому подобном. Это относится к насекомым, многим видам рыб, земноводным, многим млекопитающим. Обоняние — один из древнейших видов чувствительности. Однако у человека с его великолепно развитыми органами зрения и слуха обонятельная чувствительность в обычных условиях приобрела второстепенное значение для получения информации о внешнем мире и ориентировки в нем. У человека эта функция в значительной степени редуцирована, но не утрачена полностью. И в тех случаях, когда человек лишен способности ориентироваться при помощи органов зрения и слуха, обонятельная чувствительность вместе с тактильной приобретает первостепенное значение в контакте человека с внешним миром.

Осязание как способ контакта с внешним миром и получения информации о нем играет без преувеличения исключительную роль, потому что во взаимодействии с другими видами ощущений, и прежде всего со зрением, осязание послужило основой для формирования у человека целостных представлений об окружающих предметах и развития способности к трудовой деятельности. Вот поэтому по познавательному значению осязание ставят в один ряд со зрением. А Иван Михайлович Сеченов, основываясь на всестороннем сравнительном анализе осязания и зрения, назвал осязание «чувством, параллельным зрению». При потере зрения и слуха с помощью тактильной чувствительности можно научить человека читать, пользуясь специальным шрифтом (рельефный точечный шрифт Брайля), а это сразу делает принципиально неограниченными возможности человека познавать мир. Осязание, или тактильная чувствительность, обусловлено функционированием механочувствительных афферентных систем кожного анализатора. Источником тактильных ощущений являются механические воздействия в виде прикосновения и давления. Тактильные рецепторы весьма многочисленны и разнообразны по форме.

С этими терминами у нас связаны совершенно конкретные ощущения. Практически, не сомневаясь, любой из нас может дать вполне однозначную оценку — тепло ли ему или холодно. Но вместе с тем не нужно особой наблюдательности, чтобы заметить, что эта оценка очень субъективна. Одни и те же температурные условия различными людьми оцениваются по-разному. Даже один и тот же человек, но в различные моменты времени иной раз дает неодинаковую оценку одним и тем же условиям температуры внешней среды. Поскольку наш организм представляет собой замечательный термостат, то есть удерживает свою температуру в очень ограниченных рамках, то именно в целях поддержания этого постоянства должны меняться процессы теплопродукции и теплоотдачи в зависимости от температуры окружающей среды и других условий, влияющих на состояние теплового баланса. И надо заметить, что эти термостатические механизмы работают великолепно. Не без помощи, конечно, технических приспособлений (одежда и некоторые другие), но температура тела сохраняется постоянной (+35...+37 градусов Цельсия) при колебаниях температуры внешней среды в диапазоне более 100 градусов по шкале Цельсия.

Мышечная двигательная активность практически непрерывно сопровождает все проявления жизнедеятельности человека. Это совершенно понятно, когда речь идет о каких-либо физических упражнениях, как бытовых, так и специальных. Но не только в таких условиях. Когда человек спокойно стоит, сидит и даже лежит, его скелетная мускулатура не приходит в состояние полного покоя. Ведь каждое из названных положений представляет определенную позу, которая направлена на противодействие силе земного притяжения. Более того, даже в состоянии глубокого естественного сна не происходит полного расслабления мышечного аппарата человека. Сопровождается ли мышечная активность какими-либо специфическими ощущениями? Не торопитесь с ответом. Как это принято в физиологии, попытаемся ответить на этот вопрос экспериментально.

В 1912 году Иван Петрович Павлов писал: «...надо признать в больших полушариях существование еще особых анализаторов, которые имеют целью различать огромный комплекс внутренних явлений, происходящих в самом организме. Нет сомнения, что для организма важен анализ не только внешнего мира — для него также необходимо сигнализирование вверх и анализирование того, что происходит в нем самом. Словом, кроме перечисленных внешних анализаторов, должны существовать анализаторы внутренние». Завершая рассмотрение сенсорных систем, мы должны остановиться на последней, которая сигнализирует о состоянии нашей внутренней среды, о деятельности внутренних органов. Очень много своеобразного в функционировании этого анализатора, отражением чего является противоречивость во взглядах и относительно его структуры, и касательно механизмов деятельности, и даже названия. В физиологии говорят и об интероцептивном, и о висцеральном, и о висцерально-химическом, и о внутреннем анализаторе.

Вряд ли найдется человек, которому не пришлось бы испытать это неприятное ощущение, с которым связано у нас представление о заболевании, травме, повреждении. И наверное, если спросить, хорошо ли это, когда у человека возникает ощущение боли, то подавляющее большинство не только отрицательно ответят на этот вопрос, но даже удивятся его нелепости. Но так ли все просто и однозначно? Внимательно вдумайтесь в слова гениального французского философа, энциклопедиста, мыслителя Вольтера. В 1757 году он писал: «О, смертные! Всегда, везде, где ни были бы вы, за ваши радости благодарите бога. Что я сказал: за радости? За боль, за эту высшую премудрость Провидения! Ведь боль, распространяясь быстро в теле, сигнализирует о вредностях. Она — наш верный страж, она всегда твердит нам громко: будь осторожней, храните, берегите вашу жизнь!» Не правда ли, очень интересная и верная мысль. Действительно, каждый из нас великолепно знает, что если возникает ощущение боли, то это всегда признак, сигнал неблагополучия в организме, основание, чтобы обратиться за помощью к врачу, принимать лекарство.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru