Леонардо да Винчи (1452–1519) говорил: «В природе нет ошибок, но знай: ошибка есть в тебе». Слишком совершенным казалось этому гению все богатство и разнообразие форм в природе, чтобы хоть немного усомниться в ее непогрешимости. Сомнение в природе имело бы причину не в объектах, а в субъекте. Другими словами: если в природе мы замечаем какую-то ошибку, то вина лежит не на природе, а только на нас и на нашем несовершенном аппарате познания.

Человеку свойственно ошибаться, но природа непогрешима и безупречна. Именно такие взгляды исповедовал Леонардо, будучи человеком смиренным. Несмотря на свой исключительный гений, совершенство он видел не в себе самом, а в мире вокруг него, так как был убежден, что природа — результат неповторимого божественного акта творения. Представление, которое многие столетия было основой мышления людей до и после Леонардо.

Самое большое недоразумение заключается в предположении, что в эволюции выживает только самый сильный, в то время как более слабый обречен на вымирание. «Эволюционная логика», которая часто переносится на человеческие сообщества, чтобы оправдать, с одной стороны, притязания на власть и жестокость как «право более сильного» и, с другой стороны, проблемы социально более слабых. Тем не менее факт в том, что человеческие сообщества развиваются по законам, отличным от эволюционных. Такие «противоестественные», «биоотрицательные» феномены, как мораль, философия, искусство, музыка, религия и даже государственные больничные кассы, никогда бы не появились, если бы человечество действовало только согласно принципу «естественного отбора». Тогда никогда не было бы таких персонажей, как Диоген в бочке, который оскорбил Александра Великого, но при этом вошел в историю. И мы, люди сегодняшнего дня, должны были бы считаться с тем, что, приключись с нами неприятность вроде прострела поясницы, до поры до времени были бы обязаны уступить наше рабочее место и, вероятно, даже место на супружеском ложе.

Естественным образом возникает вопрос: если эволюция в образе человека позволила себе «роскошь ошибки», почему у других живых существ все должно выглядеть иначе? Дело в том, что в последние годы ученые выяснили, что принцип естественного отбора не действует не только в отношении человека. Другие существа кажутся тоже не стопроцентно эффективными и совершенными. Причем недостатков у животных очень много, так как у них наблюдается сложное поведение. Однако оно не только позволяет скрыть многочисленные причины этих недостатков, но и помогает остаться в живых, в то время как у растений даже один недостаток может означать быструю гибель вида. Некоторые из ошибок животных вызывают улыбку, как, например, альбатросы с их проблемами при взлете, которые Уолт Дисней с таким юмором показал в мультфильме «Бернхард и Бианка». Напротив, будет грустно, если забавное хождение вразвалку потребует слишком высокой платы — массового вымирания пингвинов. У представителей других видов дела обстоят не лучше. Например, у стервятника, череп которого светится ярко-желтым светом на фоне ночного неба, так как в его рационе содержится слишком много каротина. Или у панды, которой, вероятно, нужно смотреть порнофильмы, чтобы получить шанс хоть однажды возобновить свою сексуальную жизнь.

Наша собака — несомненное свидетельство того, что эволюция сделала шаг в правильном направлении. Ее родина — греческий остров Лесбос, на котором за последние годы был создан самый настоящий естественный паноптикум новых видов собак. Порода нашей собаки по кличке «Пелле» — это что-то среднее между салюки, терьером и пушистым хомяком. Кроме того, при возникновении опасности выгибает спину горбом, как кошка. Ей на роду написано быть «щенком» — это передалось ей по наследству от ее предков, чтобы приспособиться к жизни в мире человека.

Так, она ест — что очень необычно для собаки — отнюдь не все, что ей дают. Как будто знает, что цивилизация двуногих существ оставляет поистине неисчислимое количество мусора и остатков еды и всегда можно рассчитывать на множество изысканных деликатесов. Кроме того, лапы Пелле сгибаются и разгибаются почти как у человека, и ими вполне можно что-нибудь ухватить, она понимает нашу мимику и жестикуляцию, хотя мы не обучали ее этому. Кроме того, она может становиться абсолютно невидимой. «Быть незаметной» — ее девиз. Наверное, животным на враждебном для собак острове Лесбос необходимо было развивать в себе эту черту, чтобы суметь выжить.

Представьте себе: у вас есть дом на берегу реки, и вдруг река выходит из берегов. Что вы будете делать? Наверное, попробуете устроить что-нибудь вроде дамбы из мешков с песком. Перенесете в безопасное место свое имущество, хотя бы на этаж выше. И в крайнем случае, если не удастся справиться с напором воды, оставите свой дом и переедете в другое место.

Но позовете ли вы всех своих друзей, коллег и родственников на помощь, предложив им выпить всю воду, чтобы затем вместе с ними опорожнить переполненные животы слева от входной двери? Нет, этого вы, пожалуй, делать не будете. И вы вряд ли можете себе представить, что кто-то будет делать что-то в этом роде. Но вот во влажных тропических лесах Малайзии живет род муравьев Cataulacus muticus. Живет исключительно в полых стеблях бамбука. Загвоздка в том, что бамбук растет и умирает по берегам рек, которые часто разливаются, затопляя все вокруг. Жилищам муравьев все время угрожают наводнения. Другие виды муравьев реагируют на такие угрозы, просто меняя место своего жительства. Или они строят плоты, устраивают «дренажные системы» или баррикадируют входы и выходы в муравейник по примеру техники «мешков с песком». Однако, по-видимому, все это не устраивает Cataulacus muticus.

Обычно пауки ассоциируются с темнотой. С подвалами, тенистыми лесами и темными углами за платяным шкафом. Теплыми летними вечерами, прогуливаясь по улицам, часто можно видеть паутину, которую эти насекомые аккуратно разместили на ярко освещенных верхушках уличных фонарей. Это работа паука-крестовика. Очевидно, что восьминогие охотники преследуют определенную цель: добывают себе пропитание. Многих насекомых привлекает свет, и, таким образом, в свете фонарей паук может рассчитывать на хорошую добычу. Тактика развешивания сетей в непосредственной близости от источников света у пауков-крестовиков заложена природой. В исследовании венского зоолога Астрид Хайлинг даже рожденные в неволе экземпляры демонстрировали эту склонность. Правильно ли поступили пауки, приняв эту тактику на вооружение и передавая по наследству, вопрос спорный.

Под водой пингвин настоящий ас. Его веретенообразное тело так глубоко скрывается в приливах, что над водой приподнимаются только голова, шея и часть спины. Его кости — в отличие от костей его летающих собратьев — содержат совсем немного воздуха, а неподвижные и твердые, как рыбья чешуя, перья плотно прилегают к телу. И, наконец, превратившиеся в плавники крылья с их необычно сильно развитой мускулатурой! Превосходно. Не зря, к примеру, ослиные пингвины в плавании достигают темпа 36 километров в час, что для водных животных является настоящим достижением. Тем не менее на суше они утрачивают свою грацию. Крайне короткие ноги пингвина сконструированы так, что он должен подниматься почти вертикально, чтобы не опрокинуться назад. Чтобы вообще иметь возможность двигаться, он должен ходить вразвалочку — что нам, людям, кажется очень забавным. Но для пингвина это совсем не весело.

Ужи, хотя и относятся к подотряду змей, как правило, существа безвредные. Из их семейства «вышли» больше половины всех живущих змей, в том числе гладкозубые. У некоторых ужей имеются ядовитые железы, которые либо расположены не в полости рта, либо опорожняются, если добыча побеждена и начинается акт поглощения. Только у псевдоужа в зубах есть канавка, по которой при укусе яд может попасть в рану.

Чулочный (или подвязочный) уж, напротив, абсолютно безвреден. Длина его составляет приблизительно метр, и его можно встретить почти повсюду в Северной Америке, даже на Аляске, что не является для холоднокровного животного естественной средой обитания. Однако еще более необычен рацион ужей. В него входят самые различные животные — от рыб, слизняков и червей до мышей, крыс и птиц. В силу такого разнообразия у чулочного ужа, собственно, не должно быть никаких проблем с питанием, так как вероятность того, что какой-либо «элемент» его меню всегда обнаружится поблизости, очень высока. Однако в процессе эволюции он умудрился приобрести кулинарное пристрастие — настолько же опасное, насколько и странное.

Тот, кто хоть однажды проводил отпуск в Греции, знает, что там в орнаментах на оконных рамах и на гончарных изделиях доминирует синий цвет. И это не какой-нибудь синий. Он имеет свой собственный, сильный тон — не зря говорят о «греческом синем». Закономерен вопрос: откуда же возникло это пристрастие к синему? Ответ прост: в Греции этот цвет везде и всюду. Почти всегда синее небо, яркое солнце, сверкающие лазурные волны. Понятно, что это неизбежно влияет и на восприятие органами чувств. Любой греческий художник может рассказать несоизмеримо больше об оттенках синего цвета, чем его коллега из Германии, так как с рождения его глаза чувствительнее реагируют на этот цвет.
Трудно представить, что кто-то, кто вырос в окружении синего цвета, может не видеть этот цвет. Но в природе встречается и такое. Немецко-шведская группа исследователей выяснила: киты и тюлени не различают цвета. Они могут воспринимать зеленый цвет, но для определения синего цвета у них отсутствуют физиологические предпосылки.

Обычно шмели — это образец эффективности. Удивительно уже то, что они вообще могут летать, несмотря на их массивное тело в сравнении с маленькими крыльями. Очень эффективно они рассчитывают и свои временные затраты, будучи вынуждены делать это с учетом столь изнурительного способа передвижения. Если шмели во время поиска находят богатый нектаром золотарник, они на каждом цветке остаются до ста секунд.

Совсем иначе ведут себя упитанные летуны на соцветиях ив. Там они задерживаются только на две секунды — соцветия ив дают крохотные капельки нектара, которые не оправдывают более длительного пребывания. Если шмелю удается найти богатую нектаром растительность, он, цветок за цветком, собирает свою дань, если же приземляется на растение с низким содержанием нектара, то, «оценив» пару цветков, продолжает полет, чтобы найти более «доходное» место.

Милые. Это, пожалуй, первое слово, которое приходит на ум, когда видишь коалу. Он и его родственник, панда, принадлежат к тем немногим животным, которые, даже будучи взрослыми, пробуждают в нас нежные чувства. Мягкий мех, плюшевые уши и нос картошкой делают сумчатого медведя просто неотразимым. Кроме того, он всегда нежно пахнет эвкалиптом, запах которого напоминает запах конфет от кашля. Ясно, что свиньи и козы едва ли могут соревноваться с таким приятно пахнущим животным.

В процессе эволюции коалы развили целый ряд физических признаков, которые делают их неповторимыми. Например, кисть их руки, похожая на клещи: большой и указательный пальцы противопоставлены остальным трем пальцам, что позволяет неуклюжим сумчатым медведям довольно ловко цепляться за жесткую кору эвкалиптовых деревьев, на которых они проводят большую часть своей жизни.

В справочнике «Жизнь животных» Брем демонстрирует безмерное уважение к существам дикой природы, но только не к бегемоту:

«Кормящийся бегемот — это поистине отвратительное зрелище. На расстоянии десятой части мили невооруженным глазом можно увидеть разверстую пасть. Неуклюжая голова исчезает в глубине, роется там, и вода становится мутной от поднимающегося со дна ила; затем появляется бегемот с большим пучком растений в своей пасти, кладет этот пучок на поверхность воды и затем медленно и с наслаждением жует и поглощает его. По обе стороны пасти свисают стебли растений; зеленоватый сок, смешиваясь со слюной, бежит по толстым губам; тупые глаза неподвижно смотрят в даль».

Глупы ли кенгуру? Или глупо задавать такой вопрос? Брем в своей «Жизни животных» решает этот вопрос однозначно: «это крайне бестолковое животное, глупее овцы: каждый незнакомый предмет возбуждает его страх». Уничижительное суждение, на которые Брем такой мастер. Не менее уничижительным выглядит и описание кенгуру, испугавшегося грозы. Животное склонило, как писал Брем, «голову в сторону, озабоченно и растерянно встряхнуло ею, повернуло уши вслед за уходящим громом, грустно взглянуло на свои мокрые от дождя и пены руки, облизало их с самым настоящим отчаянием, резко выдохнуло и трясло головой до самого вечера, так что паралич дыхания при эмболии легочной артерии, кажется, пришел быстрее, чем понимание страшного события, что настал конец его жизни».

Мы с знаем, что чрезмерный стресс вредит здоровью. Многочисленные тяжелые заболевания — рак, мигрень, артрит и дерматит, а также депрессии и психозы связаны именно с ним. Мы также знаем, что может подвергнуть нас наибольшему стрессу. Это не сжатые сроки сдачи работы и даже не погода, а прежде всего люди. Неважно, встречаемся ли мы в кругу коллег, живем в браке, по соседству или на одной улице, или вовсе не встречаемся, но думаем о ком-то из нашего социального окружения. Стресс для нас, людей, — большая проблема, так как мы не умеем быстро с ним справляться. Порой «разбор полетов» на ковре у шефа или ссора с нашим партнером погружают нас в пучины стресса на долгое время. С животными что-то подобное происходит крайне редко. Завистливо смотрим мы на своего пса, который, с аппетитом съев еду, усердно вылизывает свою миску, хотя буквально несколько минут назад повздорил со своим собратом. Этот пример другими словами: испытав кратковременный стресс, собака быстро расслабляется, спит без задних ног, причем достигает такой глубины сна, которой мы, люди, можем достичь только под воздействием сильного успокоительного.

Попытайтесь вспомнить свое последнее посещение океанариума. Помните ли вы, что там был бассейн с громкоговорителем, из которого вылетали звуки, напоминающие помехи в плохо настроенном радиоприемнике? Во многих океанариумах есть такие бассейны. Их обитатели — рыбы, способные вырабатывать электрические импульсы, которые с помощью громкоговорителя можно преобразовывать в звуки. Одна из них — рыба-слон. Некоторые называют ее тапиром, и это вполне объяснимо, потому что выглядит она как свинья с хоботом, заблудившаяся в воде. Ее забавная внешность и умение генерировать электрические сигналы стали причиной того, что все чаще в последнее время рыбу разводят в домашних аквариумах. Вырабатываемый ток рыба-слон «использует» не для нападения или обороны, а для ориентирования в темноте и поиска пищи — точно так же, как летучие мыши используют систему биолокации. В зоне хвоста рыбы-слона находится своеобразный «генератор», вырабатывающий слабое электрическое поле. Предметы или животные, попадая в поле, создают помехи, которые рыба-слон «регистрирует» с помощью чувствительных клеток, расположенных на «хоботке», что и позволяет ей ориентироваться в темноте. Великолепно!

Один турист был сильно удивлен, когда на капот его автомобиля села удивительная птица — с длинными ресницами, пурпурным окрасом шеи, черным оперением и клювом с наростом, напоминающим рог. Это рогатый ворон. Чтобы увидеть его, нужно слетать в Южную Африку.

Радостное возбуждение туриста вскоре сменилось откровенным ужасом. Сначала птица заинтересованно посмотрела в лобовое стекло, потом… Ворон с остервенением начал долбить стекло и остановился только тогда, когда от него остались одни осколки. Ворон издал звук, напоминающий грозное рычание, будто хотел сказать: «Чем ты недоволен? Я сделал то, что должен был сделать», и улетел.

Несомненно, альбатросы — это мастера полета, повелители ветров. Размах их крыльев достигает 340 сантиметров. Это необходимо, чтобы удержать в воздухе двенадцатикилограммовую птицу, неважно, как быстро при этом двигаются крылья. Настоящий чемпион среди планеристов — это странствующий альбатрос, который почти всю свою жизнь парит над морем. Если ветер благоприятный, ему практически не нужны передышки, так как в полете он затрачивает очень мало энергии (не больше чем отдыхающий, любующийся заходом солнца в тихой деревушке). Секрет альбатроса состоит в так называемом динамическом парении. Что это значит? Птицу подхватывает восходящий воздушный поток, устремляющийся из ложбины волны вверх к гребню волны, и поднимает на высоту более 10 метров. Затем альбатрос по косой скользит вниз к следующему гребню волны, и он снова взмывает, поймав воздушный поток. И так далее. Эта техника совсем не такая, какую используют прочие планеристы, как, например, коршуны и аисты, которые двигаются с помощью восходящих потоков теплого воздуха. Однако метод альбатроса не менее эффективен; наблюдать за ним во время его полета — демонстрации аэродинамического совершенства — истинное эстетическое наслаждение.

Когда маленькие дети кормят птиц в городском парке, то уже скоро становится ясно, из-за кого их сердца начинают биться чаще: из-за уток, потому что утки сильно отличаются от других пернатых. Они летают не так хорошо, как чайки, и их походка вразвалку тоже выглядит не очень элегантно, однако они живут семьями, орут и спорят с громким кряканьем и с такими эмоциями, что очень напоминают человека. Неудивительно, что Уолт Дисней сделал центральной фигурой своих комиксов Дональда Дака, все время причитающую утку.

Однако среди всех этих уток на нашей планете савки — это что-то особенное. Их клюв у основания широкий и высокий, по форме напоминает лопату, при этом крючковатый кончик клюва смотрит вниз подобно гвоздю, как будто он был деформирован неточным ударом молотка. Кроме того, у савки длинный клиновидный хвост из жестких заостренных перьев, резко вздернутый вверх.

Это, прежде всего, импозантная грива, которая принесла льву определение «царь зверей». Она позволяет ему выглядеть большим и статным. Неслучайно аристократы времен барокко носили похожие на гриву парики, чтобы подчеркнуть свою власть и общественное положение. Однако если люди видят в львиной гриве символ власти и силы, то у львов все обстоит иначе. В природе, собственно, нет ничего, что не имело бы какого-либо практического смысла. Вот почему ученые до сегодняшнего дня задаются вопросом, какую пользу приносит льву его гигантская грива.

Вообще-то она не дает никаких преимуществ. Во время охоты она скорее мешает: она выдает льва, когда тот подкрадывается к своей добыче, а если он пробирается через кустарник, то постоянно цепляется ею за ветки. Вот почему самцы львов иногда после охоты выглядят так, как будто их ударило током. Не стоит и говорить о том, что в его лохматом великолепии в больших количествах поселяются паразиты. Большинство людей, вероятно, разочаровались бы в львиных гривах, если бы хоть раз увидели их вблизи, так как в сравнении с бурной жизнью резвящихся обитателей этого пышного великолепия даже суетливый муравейник покажется неторопливой деревенской общиной.

Собственно, эволюция слона была не чем иным, как постоянным стремлением к новым достижениям и последующими попытками справиться с последствиями этих достижений — до тех пор, пока, в конце концов, не получилось то, что получилось. В какой-то мере слон — живое и гротескное доказательство того, что эволюция достаточно часто исправляет свои собственные ошибки.

В начале слоновьего развития, вероятно, стояло «решение» быть больше, чем все другие наземные животные на этой планете. Взрослый слон весит до 7 тонн и вдвое больше носорога или гиппопотама с его широкой пастью. Преимуществом такого огромного размера является экономия энергии. Это соответствует физическим законам: если радиус шара удваивается, его объем возрастает в восемь раз, но его поверхность увеличивается только в четыре раза. Недостатком таких огромных размеров является то, что эти 7 тонн, даже если они, собственно, служат экономии энергии, необходимо «питать».

Косая птица — это, пожалуй, именно то определение, которое лучше всего подходит стервятнику. Древние египтяне считали его священным и называли «курицей фараонов». Это самый маленький из всех грифов и, наверное, не самый большой красавец среди птиц: его внешний вид является авангардом самого тонкого вкуса.

Его оперение грязно-белого цвета, вокруг шеи — растрепанная белая оборка, крылья черные. Ничего особенного, все то же самое есть и у других представителей грифов. Однако чего нет у других птиц, так это ярко-желтой головы. И под «ярко-желтым» действительно подразумевается яркий, резкий, кричащий цвет. На неподготовленных европейцев обитающие в Средиземноморье, в Азии и Африке стервятники производит впечатление созданий с другой планеты. Это происходит еще и потому, что в рацион этой птицы наряду с отбросами и падалью входят экскременты копытных животных. Ее «коллеги» сип белоголовый и королевский гриф, которых мы привыкли видеть в вестернах, — тоже падалыцики, но они никогда не опустились бы до такого. Но стервятника это мало заботит — он не снимается в голливудских фильмах.

Аристотель раскритиковал их в пух и прах. Он считал гиен коварными и малодушными, называл их злобно смеющимися, питающимися падалью животными, которые, кроме того, могли произвольно менять свой пол. В течение следующих столетий не многое изменилось в этом имидже. Хемингуэй, например, называл гиен «гермафродитами, совершающими насилие над мертвецами».

Самим гиенам эта клевета нисколько не мешает. В то время как многие другие животные Африки преодолевали драматические кризисы своего существования, так как на них охотились или у них возникали другие проблемы при близком общении с человеком, гиены безмятежно живут своей повседневной жизнью, словно руководствуясь девизом Вильгельма Буша: «Если репутация подорвана, то можно жить, ничего не стесняясь».

Акт сношения завершен. Собственно, ситуация, в которой можно было расслабиться. Или, по меньшей мере, мужчина и женщина могли бы разойтись с любезным равнодушием, так как их сексуальная страсть и вместе с тем интерес к партнеру удовлетворены. Оба сценария, правда, не всегда выглядят романтично, однако в отношениях после спаривания животных друг с другом они образуют скорее правило, чем исключение.

Некоторые исключения несут в себе нечто большее. Как, например, у богомолов и шарообразных пауков. У них после спаривания самцы умирают от сердечного приступа или их половой орган остается в теле самки. Или же их просто съедают их возлюбленные. Социобиологи такое поведение называют «репродуктивным вложением», что означает: после секса самцы «предлагают самке свои услуги» в качестве источника питания для будущего потомства. Это звучит настолько же логично, насколько героически. Однако на самом ли деле у пауков все происходит именно так?

Иногда дрозда-говоруна называют еще серым маленьким дроздом, хотя такое название, конечно, звучит не так впечатляюще, как пантера, и не так экстравагантно, как рыба-доктор. С оперением ему тоже не повезло. Величиной он с черного дрозда, вот только хвост у него длиннее — пятнадцать сантиметров. Крылья у него короткие, а ноги длинные, так что он довольно быстро бегает по североафриканским саваннам и переднеазиатских степям, собирая пауков, ящериц и насекомых. Хотя дрозд-говорун мало привлекателен внешне, он является любимым объектом исследования зоологов, поскольку его очень необычное поведение наводит на размышления.

Например, он виртуоз в моббинге. Причем зоологи в отличие от специалистов по психологии труда под этим термином понимают другое значение. Здесь речь идет не о том, как коллеги по работе доводят друг друга, а о том, что происходит, когда приближаются незваные гости. Если, например, змея подползает к стае от шести до двенадцати сильных самцов и самок дрозда, то птица, первой заметившая врага, издает несколько нестройных, но не угрожающих звуков, затем грациозно начинает описывать круги вокруг рептилии, подходя при этом на опасно близкое расстояние. Рискованное поведение, которое может иметь плачевные последствия.

Администратор гостиницы Кинлохберви явно нервничала. «Просто идите на неприятный запах, — сказала она, — тогда не ошибетесь». Что произошло? Немецкие журналисты спрашивали ее о месте, где «Моби Дик» был выброшен на берег. И журналисты были не единственными, кого интересовал этот вопрос. «Уже больше ста людей спросили, где лежит гигант, — объясняла женщина-администратор, — в основном туристы и журналисты». Она недоумевала: что особенного в выброшенном на берег ките, ведь это происходит постоянно. Например, недалеко отсюда в Олдшормуре, на севере Шотландии. Киты, морские свиньи, дельфины, а теперь вот и кашалот, не справившийся с поворотом и угодивший на берег. Не нужно, пожалуйста, делать из мухи слона, а из бедного кашалота драму.

В древних книгах о животных Олафа Магнуса и Конрада Геснера XVI столетия и Леклерка де Буффона XVIII столетия моржа описывают еще как фантастического монстра, непонятного и странного. Геснер называет его даже «чудовищной свиньей», хотя для эскимосов морж-великан представляет собой лишь промыслового зверя.

Лишь намного позднее — лет через сто — появилось более или менее достоверное описание этих животных и была сделана попытка содержать их в зоопарке. Но сначала ничего не получалось, поскольку ошибочно полагали, что моржи питаются рыбой, как большинство ластоногих.

Питается же огромный тяжеловесный морж моллюсками и ракообразными, рыбу ест в крайнем случае — в ней много костей. Но иногда и некоторые представители позвоночных способны пробудить в морже аппетит.

Джон Томас Гулик (1832–1923) был набожным человеком и отнюдь не испытывал восторга по поводу теории эволюции Чарльза Дарвина, которую в то время активно обсуждали. Поэтому, проводя исследовательские работы в лесах на Гавайях, он был абсолютно убежден в том, что представшее пред ним многообразие видов было вовсе не результатом отбора и приспособления, а творением великого Создателя. Гулик был достаточно хорошим зоологом и ученым, чтобы проводить свои исследования тщательно и кропотливо. Его очаровали разноцветные древесные улитки рода ахатинелла (Achatinella). Их разнообразие его просто потрясло: он обнаружил свыше двухсот двадцати видов ахатинелл! Их домики имели разнообразную форму: коническую, круглую или овальную, а вариантов окраски было просто бесчисленное множество. Гулик нашел всевозможные оттенки от красного и оранжевого, переходящего в желтый и коричневый, до зеленого и синего.

Чего можно еще ожидать от птицы, которая называется олуша? Такое название появилось в XVI веке от слова «олух», обозначающего неотесанного чурбана с отсутствием хороших манер. Соответственно птица олуша явно не отличается изысканностью манер.

Вместе с другими веслоногими, такими как пеликан или баклан, олуша является мастером фекального строительства. Одна птица производит свыше пятнадцати килограммов фекалий — и это только за год! А их миллионы резвится на островах неподалеку от побережья Африки и Южной Америки. Так из одного плоского песчаного острова возник огромный массив. Горное страшилище из птичьего помета! Не очень приятное зрелище. Но у экскрементов веслоногих есть свой плюс. Их можно переработать во взрывчатое вещество и сельскохозяйственное удобрение. Существует специальный термин для птичьего помета — «гуано». Перуанский остров Дон Мартин в 1847 году был выбран олушами и бакланами в качестве места для гнездования — через сто лет здесь накопилось почти 240 тысяч тонн гуано. Перу и Чили стали благодаря такому «сокровищу» богатыми, правда, не надолго, потому что в конце концов химическая индустрия нашла более дешевые альтернативы.

Представьте себе, что вы днями напролет едите, не прибавляя при этом в весе, потому что ночью все набранные вами калории сгорают. Это ли не рай? Да, только если вы в любой момент можете перестать чревоугодничать. А у землеройки такового выбора нет. Она должна есть. Беспрерывно. Если она не будет этого делать, она просто умрет. Это похоже на рай? Вряд ли.

Землеройка — родственница крота, но не мыши — относится к карликовым млекопитающим. Вес самого маленького вида, этрусской землеройки, всего два грамма, ее голые детеныши весят при рождении три десятых грамма. Несмотря на это, анатомически они имеют приблизительно одинаковое строение со слоном или синим китом. Предполагают, что в эволюции землеройка была одним из животных, от которых пошли первые млекопитающие. Она появилась около двухсот миллионов лет назад, так сказать, в качестве альтернативы безразмерным гигантам динозаврам.

Большая панда, пожалуй, — самое известное и любимое всеми животное. Причина, конечно, в ее симпатичной внешности, ведь даже будучи взрослым зверем, панда выглядит очень мило — круглые щеки, курносый нос.

Лишь немногие знают о том, что панда обязана своей круглой мордашкой однообразному питанию. Среди медведей она — самый убежденный вегетарианец. Она живет, питаясь исключительно бамбуком. Или, как заметил марбургский биолог профессор Генрих-Отто фон Гаген, «бамбук утром, бамбук в обед, бамбук вечером. Девяносто девять процентов бамбука». Проблема заключается в том, что бамбук твердый, поэтому его необходимо долго и тщательно пережевывать. Кроме этого, бамбук беден питательными веществами, а пищеварительный тракт медведя недостаточно хорошо приспособлен для его переваривания. Поэтому панда должна целый день есть, чтобы возместить расход энергии. Ей необходимо перерабатывать от десяти до двадцати килограммов в день! Ясно, что это сильно влияет на развитие мышц: круглая форма морды — следствие бамбукового стиля жизни, требующего незаурядно сильной жевательной мускулатуры.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru