Первооткрыватели мутаций считали, что мутации всегда возникают спонтанно, то есть не зависят ни от каких условий окружающей среды. Но очень скоро генетики начали заду­мываться над вопросом: а так ли спонтанны мутации, как это казалось раньше? Есть ли какой-нибудь фактор, который может повы­сить или, наоборот, снизить количество обра­зующихся мутантов у той же дрозофилы или других подопытных организмов? 

Положи­тельный ответ на этот вопрос дали российские генетики Г. Надсон и Г. Филлипов (они экспе­риментировали с дрожжами) и американский исследователь Г. Меллер, исследовавший му­тации у традиционного объекта генетиков дрозофилы. Меллер облучал дрозофил рентге­новскими лучами, а затем изучал потомство облученных мушек. Оказалось, что 81 из 2000 потомков облученных мушек оказались раз­личными мутантами, в то время как у «нор­мальных» мушек на такое же количество по­томков приходилось не более 19 мутантов. Получается, что частота мутации после облу­чения возросла более чем в 4 раза!

Полученные мутации были самыми различ­ными. Меллеру попадались мухи с белыми гла­зами, с грубыми фасетками глаз, с тонкими щетинками, с уменьшенными крыльями и т.д. Самое главное, что все эти мутации уже встре­чались генетикам раньше, то есть облучение не вызвало появления новых, досоле незнакомых науке мутаций, оно лишь повысило вероят­ность возникновения уже известных. Кроме то­го, оказалось, что существуют гены, чрезвы­чайно подверженные мутациям, часто мутиру­ющие даже при отсутствии облучения, и гены, в которых даже самое сильное облучение прак­тически никогда не вызывает мутаций.

Но раз под действием высоких доз радиа­ции мутации возникают в лаборатории, поче­му тот же самый процесс не может идти и в природе? Конечно, естественный уровень ра­диации никогда не достигает таких высоких значений, которые искусственно создаются человеком при изучении мутаций. К сожале­нию, бурное развитие атомной энергетики позволило человеку создать своего рода «есте­ственные лаборатории» по изучению воздействия радиации на организмы животных.

После аварии на Чернобыльской атомной электростанции в 1986 году огромные терри­тории оказались заражены радиоактивными выбросами, радиационный фон здесь во мно­го раз превосходил природный. Логично пред­положить, что у всех организмов, обитающих на этих территориях, должно резко увели­читься число мутаций. Российские ученые ре­шили проверить это предположение — и оно оказалось верным. Исследователи сравнивали растения пшеницы, выращенные неподалеку от Чернобыльской АЭС и на незараженных территориях. При этом, конечно, никто не выращивал пшеницу у забора атомной стан­ции; урожай собрали на поле, посаженном на границе зараженной территории, где уровень радиации был не очень большим. Тем не ме­нее, оказалось, что воздействие даже неболь­шой дозы радиации вызывает образование множества мутаций у пшеницы.

Но если мутации проявляются у растений, растущих в зоне радиоактивного заражения, они наверняка должны быть и у животных, и у человека. Однозначного ответа на этот во­прос пока дать нельзя, ведь для этого нужно сравнить ДНК значительное количества жи­вотных (или людей) из зараженных и незараженных районов. Тем не менее, имеющиеся данные свидетельствуют, что у непосредствен­ных участников ликвидации аварии на АЭС значительно чаще встречаются различные хромосомные мутации (их иногда еще назы­вают аберрациями), чем у людей из незараженных районов. Кроме того, о количестве новых мутаций у человека можно судить и по косвенным признакам — например, по частоте возникновения наследственных заболеваний у детей. А вот на этот вопрос могут ответить медики, причем ответ их будет неутешитель­ным — у людей, проживавших в зоне заражения вокруг Чернобыльской АЭС, особенно у непосредственных участников ликвидации этой страшной аварии, дети гораздо сильнее подвержены наследственным заболеваниям, прежде всего — различным формам рака.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru