Сайт, на котором всегда Вам рады!
                                                            Воскресенье, 21.01.2018, 23:43






Главная | Регистрация | Вход                      
УРОК   БИОЛОГИИ  
 Вы вошли как Гость | Группа "ГостиПриветствую Вас Гость | RSS
ИГРЫ НА УРОКЕ БИОЛОГИИ  КРАСНАЯ КНИГА РОССИИ  ПРИТЧИ О ЖИВОТНЫХ  КАРТОЧКИ ПО БИОЛОГИИ  СТИХИ К УРОКАМ БИОЛОГИИ 
МЕНЮ
БИОЛОГИЯ В...
МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ УЧЕНИКОВ
АНАТОМИЯ И ФИЗИОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА
ЮНЫЕ ЗООЛОГИ В МИРЕ ЖИВОТНЫХ
НЕСКУЧНАЯ БОТАНИКА
КАК ЭТО БЫЛО
БИОЛОГИЯ - ЭТО ИНТЕРЕСНО!
Категории раздела
ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕЛОВЕКА [93]
ИНТЕРЕСНО ПРО ОРГАНЫ ЧУВСТВ ЧЕЛОВЕКА [67]
ВОЗРАСТНАЯ АНАТОМИЯ И ФИЗИОЛОГИЯ [56]
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ МОЗГ. ОТ АКСОНА ДО НЕЙРОНА [64]
ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО ДНК И НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ [59]
КРОВЬ. ОТ ДРЕВНИХ ЛЕГЕНД ДО НАУЧНЫХ ОТКРЫТИЙ [14]
ПОЗВОНОЧНИК - КЛЮЧ К ЗДОРОВЬЮ [11]
О ПРИРОДЕ И ОСОБЕННОСТЯХ СНА [61]
ДИКИЙ МИР НАШЕГО ТЕЛА [18]
ВЕЗДЕСУЩИЕ ГОРМОНЫ [61]
Главная » Статьи » ИЗУЧАЕМ ОРГАНИЗМ ЧЕЛОВЕКА » ДИКИЙ МИР НАШЕГО ТЕЛА

Когда и почему заболевает здоровый организм?

Некоторых вещей мы ожидаем более нетерпеливо, нежели прогресса, – неважно, говорим ли мы о времени, прошедшем с эпохи Арди или со вчерашнего дня. Один из самых простых показателей прогресса – это качество и продолжительность нашей жизни. Сравнительно недавно мы были покрыты густой растительностью и вряд ли могли рассчитывать прожить дольше сорока лет – краткий миг между рождением и гибелью в когтях какого-нибудь хищника. С начала прошлого, двадцатого, столетия продолжительность жизни в развитых странах неуклонно увеличивалась на протяжении восьмидесяти лет. По большей части (за исключением некоторых периодов, о которых будет рассказано позже) продолжительность жизни каждого следующего поколения превосходила продолжительность жизни поколения предыдущего.

В 1850 году средняя продолжительность жизни в Соединенных Штатах составляла сорок лет, в 1900 году – сорок семь лет, в 1930 году – шестьдесят лет, и казалось, что так будет происходить вечно – каждое следующее поколение будет жить дольше предыдущего. Однако воображать себе такую радужную перспективу было возможно лишь до недавнего времени, когда ожидаемая продолжительность жизни в так называемых «цивилизованных» странах перестала увеличиваться, а в некоторых местах даже уменьшилась, одновременно – как считают многие – со снижением качества жизни. В богатейших странах наше долголетнее, здоровое и счастливое будущее оказалось под вопросом. Наши дети рискуют чаще болеть и жить меньше, чем мы, их родители. Это, во всяком случае, понятно. Непонятно, почему это происходит. Это убийственная тайна, и почти все мы являемся ее жертвами.

Мы должны с каждым годом жить все лучше, дольше и становиться более здоровыми. Мы изобрели неисчислимое количество способов убийства видов, которые хотя бы однажды попытались жить за наш счет. Если какое-нибудь существо попытается проникнуть в ваш организм через естественные отверстия или кожу, в нашем арсенале найдется нужная таблетка, аэрозоль или мазь. Подцепили инфекцию? Мы убьем ее антибиотиками. Заразились глистами? Секунду, сейчас мы дадим вам таблетку. Практически со всеми знакомыми с давних времен болезнями мы теперь можем справиться – были бы деньги. Но пока мы совершенствовали умение избавляться от старых угроз, к нам подкрались «новые» хвори: болезнь Крона (воспалительная болезнь кишечника), ревматоидный артрит, системная красная волчанка, сахарный диабет, рассеянный склероз, шизофрения и аутизм – эти и многие другие болезни становятся все более распространенными, превращаясь в чуму нашего столетия. Эти заболевания, вопреки нашему пониманию прогресса, чаще встречаются именно в тех государствах, где мы расходуем больше всего средств на медицину и общественное здравоохранение. Неважно, являемся ли мы жителями Америки, Бельгии, Японии или Чили, – в нашем «современном мире» все мы начинаем болеть по-новому.

Можно измыслить множество причин, по которым люди в развитых странах страдают от болезней, неведомых жителям развивающихся стран. Практически все, что составляет разницу между развитыми и развивающимися странами, – это возбудители инфекции. Разница может заключаться в уровне загрязнения окружающей среды, в применении пестицидов и в качестве воды. Причиной могут быть различия в питании и социальном взаимодействии. В период между 1900 и 1950 годами появились и широко распространились разнообразные новые болезни, преимущественно являющиеся аутоиммунными или аллергическими. Именно в этот период разительно изменилась и наша жизнь. Мы начали больше путешествовать. Мы перестали вытирать пыль, так как появились пылесосы. Мы стали пользоваться кухонными комбайнами и жить в пригородах. Во всеобщее пользование вошла фторированная зубная паста, а затем появились ходули «поуго», ножницы для выстригания волос из носа, двойной кофе латте, электронные собаки, крышки с защитой от открывания детьми и, конечно, видео «Стальные задницы». Все это может усугублять проблему, и более того – проблем может быть множество, и у каждой есть своя причина.

Вероятно, имеет смысл начать с наиболее специфической загадки. Одна из самых неприятных новых болезней – это, без сомнения, болезнь Крона. Вполне возможно, среди ваших знакомых есть люди, страдающие ею. Это заболевание характеризуется набором симптомов, связанных с тем, что иммунная система человека атакует его собственный кишечник. Начинается изнурительная борьба за сферу влияния, в которой иммунная система всегда выигрывает. Бунт иммунной системы проявляется болью в животе, кожной сыпью, воспалением суставов, а в отдельных случаях, как это ни странно, воспалением глаз. При самых тяжелых формах болезни Крона больного ожидают годы мучительной рвоты, исхудания, мышечных судорог и, в конце концов, кишечная непроходимость. Больным приходиться бросать работу, сидеть дома и силой заставлять себя есть. Существующее на сегодняшний день лечение помогает далеко не всегда. В самых тяжелых случаях хирурги выполняют резекцию пораженных участков кишки, что, хоть и приносит временное облегчение, в долгосрочной перспективе лишь вредит больному. Это отвратительная болезнь, неизбежно приводящая к инвалидности и – за исключением редчайших случаев – никогда не проходящая. К тому же совершенно неожиданно болезнь эта стала чрезвычайно распространенной.

В тридцатые годы болезнь Крона встречалась настолько редко, что ее часто не диагностировали. Потом, в период с 1950-го до середины восьмидесятых, заболеваемость начала быстро расти. В округе Олмстед (штат Миннесота) количество пациентов с болезнью Крона в 1980 году было в десять раз больше, чем в 1930 году. Заболеваемость значительно возросла также и в английском Ноттингеме, и в столице Дании Копенгагене. Увеличилась заболеваемость и в других местах, во всяком случае – в западных странах, где существует надежная медицинская статистика. На сегодняшний день в Северной Америке болезнью Крона страдают около 600 тысяч человек, то есть, с учетом незафиксированных случаев, приблизительно один больной на пятьсот человек населения. Приблизительно такая же заболеваемость характерна для Европы, Австралии и большинства развитых стран Азии. По количеству заболевших можно считать, что в мире имеет место пандемия болезни Крона. Так или иначе, эта эпидемия захлестнула развитые страны всего мира.

Помимо последствий – страданий больных людей – о болезни Крона были до недавнего времени доподлинно известны только две вещи. В ее патогенезе играет роль наследственность (хотя подтверждения этого факта были слабы и не очень убедительны), а также болезнь Крона больше распространена среди курильщиков. Однако ни один из этих факторов не является причиной болезни Крона. Кенийка, живущая в Кении, может курить все, что ей вздумается, и даже если болезнью Крона заболеет ее брат, живущий в США, то это нисколько не повысит ее шансы заиметь тот же недуг. Ген предрасположенности к болезни Крона, CARD15, сам по себе болезнь не вызывает, как и курение, которое лишь усугубляет тяжесть клинических проявлений. Каким-то образом предпосылкой к болезни Крона является высокий уровень экономического развития, то, что мы считаем признаками современности, – изобилие, урбанизация, богатство. Много лет жители Индии и Китая не знали, что такое болезнь Крона, но с тех пор, как эти страны – или, во всяком случае, некоторые их жители – добились успеха, болезнь эта появилась и у них.

Может показаться странным, что медики до сих пор плохо понимают причины и природу такой распространенной болезни. Однако неизвестны и причины большинства заболеваний, поражающих человека. Более четырехсот самых распространенных болезней имеют свои названия, но количество безымянных заболеваний также исчисляется сотнями. Возможно, причины и природа некоторой части имеющих названия болезней – среди них полиомиелит, оспа и малярия – нам относительно хорошо понятны, но мы не знаем ни причин, ни природы сотен других заболеваний. Мы знаем, как лечить симптомы, мы умеем убивать болезнетворных бактерий (если они обнаруживаются), но в большинстве случаев мы плохо понимаем, что происходит в организме при этих и многих других болезнях. Это – великая тайна нашего тела. У всех этих непознанных болезней есть одна общая, объединяющая их черта – немногочисленные ученые, фанатично занимающиеся поиском их причин. Эти люди просыпаются по утрам с уверенностью в том, что наконец открыли таинственную причину и знают, что происходит в организме при той или иной болезни. У болезни Крона тоже есть свой фанатик – Жан-Пьер Гюго.

Гюго, ученый из парижского госпиталя имени Робера Дебре, считает, что болезнь Крона вызывают бактерии, живущие в холодильниках. Многие данные подтверждают эту теорию, и нет фактов, которые бы ей противоречили. Правда, все, чем пока располагает Гюго, – это данные о том, что в организмах пациентов с болезнью Крона непременно обнаруживаются такие бактерии. Это необходимая, но, увы, недостаточная часть доказательства. Недавно проведенные исследования показали, что наличие в доме холодильника действительно связано с возможностью заболеть болезнью Крона. Правда, те же исследования показали, что вероятность заболевания повышается также у владельцев автомобилей, телевизоров и посудомоечных машин. Другие исследования выявили, что распространенность болезни Крона ниже в тех местах, где высока заболеваемость туберкулезом. Кроме того, болезнь Крона больше распространена в тех широтах, где климат холоднее, а дни – короче. Однако наличие корреляции между двумя событиями еще не означает, что одно из них вызывает другое. Нужно наглядно продемонстрировать причинно-следственную связь, доказав, что из А следует Б. У Гюго есть «А» и «Б», но нет «из этого следует». Таким образом, из факта, что в холодильниках жертв болезни Крона обитают бактерии, не следует, что именно они являются злодеями; эти бактерии вполне могут оказаться сторонними наблюдателями. Но если дело не в холодильниках, то в чем?

Некоторые биологи считают, что причина в загрязнении окружающей среды, другие обвиняют во всем зубную пасту и избыточное потребление серы. Может быть, причина в прививках от кори? Кроме того, есть специалисты, считающие, что болезнь Крона – заболевание психосоматическое. Может быть, у жителей развитых стран настолько праздный мозг, что они предрасположены к ипохондрии? Картина избирательного распространения болезни Крона напоминает картину распространения сахарного диабета второго типа или шизофрении, что позволяет выдвигать самые сумасшедшие идеи.

В гипотезу Гюго можно верить или не верить, но он прав в одном. Современная цивилизация оказалась милостива к одним видам и беспощадна к другим. Гюго обратил внимание на виды, которым современность благоприятствует. Но разве не существует вероятности того, что болезнь Крона и другие болезни наших дней имеют отношение к видам, которые современный мир игнорирует? Именно над этим вопросом задумался Джоэл Вейнсток, доктор медицины, прежде работавший в университете штата Айова, а ныне – в университете Тафта. Это было в 1995 году. Вейнсток летел домой, в Айову, после встречи в нью-йоркской штаб-квартире Фонда болезни Крона и колитов. В то время он только что закончил редактировать книгу о паразитарных поражениях печени и писал обзорную статью о воспалительных заболеваниях кишечника – целой группе заболеваний, в которую входит болезнь Крона и другие болезни, возникающие в результате аутоиммунных поражений кишечника. Сопоставив оба эти источника, Вейнсток увидел не только способы, какими паразиты могут причинять вред своим хозяевам, но также и способы, какими паразиты могут хозяину помочь, если обеспечить условия для их выживания. В свете своего открытия Вейнсток понял, что есть одна вещь – помимо холодильников, телевизоров и свободного времени, – которая объединяет семью, живущую в Мумбаи, с семьей, живущей на Манхэттене. И у тех, и у других нет опыта взаимодействия с видами, от которых мы избавились по дороге к современной цивилизации, – в частности, с паразитами, то есть с кишечными глистами. Инфекционная теория возникновения болезней гласит, что болезнь начинается тогда, когда в наш организм внедряется какой-то новый биологический вид. Вейнсток предположил противоположное. Может быть, некоторые болезни начинаются с того, что какие-то биологические виды покидают наш организм?

Не надо быть особенно влиятельным и богатым для того, чтобы избежать заражения гельминтами. Единственное, что для этого нужно, – ходить в обуви и пользоваться домашним туалетом. В тридцатые и сороковые годы у половины американских детей были глисты – либо крупные, как аскариды или ленточные черви, либо более мелкие твари – такие как власоглав (Trichuris trichiura). Теперь же глистные инвазии в США, да и во многих других странах, практически не встречаются. Вейнстоку показалось, что места, где наиболее широко распространена болезнь Крона, совпадают с местами, где кишечные глисты стали редкостью. Что, если причина возникновения болезни Крона каким-то образом связана с отсутствием глистов? В тот момент теория Вейнстока мало чем отличалась от всех остальных теорий на эту тему, так как была чисто соотносительной, хоть и несколько экстравагантной. Вполне возможно, что там, где распространена болезнь Крона, действительно мало глистов, но в тех же местах много холодильников и телевизоров. Но Вейнсток, паря над землей на высоте нескольких тысяч футов, в тот момент был уверен в своей правоте.

Безумные теории очень полезны для науки, особенно в ее новых, неисследованных областях, где возможно практически все. Поначалу кажется, что решить возникшую проблему может любой, – и все пытаются это сделать. Эта стадия может продолжаться десятки лет, а иногда и дольше. Расцветают сумасшедшие гипотезы, а потом, после того как отсеивается шелуха, остается сверкающее зерно истины. Но даже если допустить, что безумные идеи полезны, то некоторые из них все-таки преступают границы дозволенного в благонравной науке. Какой бы странной ни казалась теория холодильников, она тем не менее основана на понятиях традиционной медицины: какой-то новый вид бактерий инфицирует нас и вызывает болезнь. Гюго считал, что морозоустойчивые бактерии являются причиной болезни Крона. Другие ученые считали, что виновниками могут быть еще два десятка видов микроорганизмов.

Вейнсток мыслил совершенно иначе. Его идея заключалась в том, что при переселении в города на пути к современной цивилизации мы скорее что-то потеряли, нежели приобрели. Вейнсток решил, что причина заболевания кроется в отсутствии паразитов, а не в наличии какого-то нового враждебного микроорганизма. Ученый предположил, что наши организмы так сильно скучают по глистам, что от тоски принялись пожирать собственные кишки. Сидя в кресле самолета, Вейнсток предавался размышлениям, и постепенно картина заболевания стала проясняться. Рабочие заболевают болезнью Крона реже, чем белые воротнички, протирающие штаны в конторах. Так как рабочим чаще приходится копаться в грязи, то шансы заразиться глистами у них намного выше! Эти и другие наблюдения вдруг обрели совершенно новый смысл. Самолет только что поднялся с восточного побережья, а Вейнстоку казалось, что он пролетел уже тысячи миль. Все вокруг жаловались на тесноту кресел, неприятный запах в салоне и грубость стюардесс. Но Вейнсток не замечал ничего, радуясь своей догадке.


Вейнсток был не первым, кто высказал идею о том, что представители одного биологического вида (например, люди) могут «скучать» по представителям другого вида – пусть даже по глистам, которые, казалось бы, наносят только вред. Имел место прецедент с участием вилорогой антилопы. История этого животного очень важна для понимания сути болезни Крона – возможно, в ней кроется и ответ на вопрос о происхождении этой и многих других болезней современной цивилизации.

Вилорогая антилопа (Antilocapra americana) – это небольшое животное размером с козу. Несмотря на то, что его называют антилопой, оно не совсем антилопа и не совсем олень. Это уникальное существо. Ветвь вилорогих антилоп отделилась от других ветвей древа жизни раньше, чем человек отделился от других приматов. В прежние времена существовало несколько видов вилорогих антилоп, но теперь на Земле существует лишь один вид этого грациозного гибкого животного. Вдоль спины вилорогой антилопы проходит темная полоса, бока и брюхо белые, а нос черный; голова животного украшена раздвоенными рогами. В отличие от европейских и американских лосей и даже от обычных антилоп, вилорогая антилопа энергична, поджара и мускулиста. Она может бежать со скоростью до сотни километров в час. Один ученый, наблюдавший за вилорогими антилопами в степях Колорадо, видел, как несколько особей, пробежав две мили, резко прибавили скорость и оторвались от преследования несмотря на то, что ученый гнался за ними на маленьком самолете со скоростью 72 километра в час. Даже после длительного и быстрого марш-броска эти животные способны увеличить скорость и бежать – не быстрее пули, но быстрее преследующего их самолета!

Когда-то на просторах от Канады до Мексики обитали десятки миллионов вилорогих антилоп. Потом началось покорение Дикого Запада, и в страну антилоп явились алчные первопроходцы с ружьями. Вилорогих антилоп убивали, как бизонов, – для пропитания и развлечения – до тех пор, пока их не осталось несколько миллионов, потом несколько сотен тысяч, а затем и просто тысяч. Редкие особи с телятами испуганно прятались в высокой траве. Позже, с организацией заповедников, численность вилорогих антилоп стала постепенно расти, и их стадо начало восстанавливаться. Сегодня поголовье этих животных составляет от десяти до двенадцати миллионов особей, обитающих на сохранившихся участках прерии. Склонив головы, они пасутся в траве и при малейшем шорохе стремительно убегают.

Считать вилорогих антилоп так же трудно, как ворон или облака на небе. Они то повсюду, то нигде. В большинстве мест своего обитания эти животные остаются неизученными, безымянными и абсолютно дикими. Но есть пастбища в Национальном бизоньем парке Монтаны, где вилорогие антилопы изучены хорошо. Трава в тех местах вытягивается им до середины боков, после чего останавливается в росте. При сильном ветре растительность клонится к земле, открывая этих грациозных животных, тревожно поводящих по сторонам своими большими карими глазами. Национальный бизоний парк – место достаточно дикое для того, чтобы животные могли пастись, спариваться, рождать потомство и умирать, не будучи никем замеченными. Но это замкнутый, ограниченный мир, и нужны были люди, которые смогли бы наблюдать нескольких животных на протяжении их полного жизненного цикла и вывести из этих наблюдений какие-то обобщенные истины. Так получилось, что такими людьми в 1981 году стали зоолог Джон Байерс и его жена Карен. Джон и Карен переехали из Чикаго в Москву (штат Айдахо), где Джон стал профессором местного университета. Когда наступало лето, они уезжали на своем вездеходе из Москвы в Бизоний парк. На этой машине они и въехали в новую, неизведанную область своей жизни.

Когда Джон и Карен углубились в прерию, она раскинулась перед их взором во всем своем великолепии. Казалось бы, самая обычная степь – открытая и выжженная солнцем, как африканская саванна. Но поездка постепенно обретала глубокий смысл. Джон и Карен чувствовали, что возвращаются домой, где каждое явление наполнено глубоким смыслом. Они ехали по серо-зеленой овсянице, шалфею и ползучему пырею, оставив далеко позади леса и свою привычную жизнь. Это было абсолютно открытое, но очень сложное по структуре пространство. Джон позже назвал это место «полом неба». Прерия крепко держала их все лето, а быть может, взяла в плен и на всю жизнь.

Переехав в прерию, Байерсы сразу же обнаружили вилорогих антилоп. Они наблюдали за стремительным бегом животных до тех пор, пока они не исчезли за горизонтом. Но главной задачей Байерсов было поймать несколько антилоп. Каждое отловленное животное нужно было пометить, а потом наблюдать за ним – в одиночку или в паре – в течение нескольких лет, а если удастся, то и дольше. Но поймать вилорогую антилопу – дело нелегкое. Взрослые особи очень быстро бегают, а детенышей трудно найти. Но Джон и Карен не унывали. В конце концов им удалось обнаружить самку с двумя детенышами. Мать убежала, а детеныши, оцепенев, замерли на месте. Джон наклонился и поднял их своими большими руками. Малышей предстояло измерить, взвесить и пометить. Оленята были крошечными, как птички, – казалось, что место им в воздухе, а не на земле. Джон и Карен надеялись, что им удастся поймать других антилоп, если они будут следить за этими двумя детенышами. Сердечки малышей отчаянно колотились, когда Джон и Карен отпустили их на волю.

Джон и Карен поселились в прерии, чтобы наблюдать за перемещениями вилорогих антилоп, за особенностями их питания, спаривания и за многими другими вещами. Как и все ученые, они надеялись извлечь из своих конкретных наблюдений знание о каких-то более общих истинах. Антилопы срывались с места в карьер и убегали, а Джон и Карен видели в них всякое живое существо, умеющее бегать. Джон и Карен исследовали организмы всех антилоп, которых им удавалось поймать, и на этих образцах они изучали организмы всех прочих травоядных.

Тем не менее, хотя Джон и Карен рассчитывали найти универсальный ответ, изучая вилорогих антилоп, они постоянно открывали все новые и новые данные, указывающие на исключительность этих животных и их отличие от всех остальных млекопитающих. Одно из таких отличий стало поистине головной болью для всех ученых, пытавшихся изучать вилорогих антилоп, – это быстрота их бега. Первым это отметил Одюбон, но это также видел и всякий, кто наблюдал вилорогих антилоп в течение хотя бы нескольких минут. На средних дистанциях вилорогие антилопы бегают быстрее гепардов. Они вдвое проворнее волков и могут обогнать едущий со средней скоростью джип. Порой они обгоняют и джипы, несущиеся по пересеченной местности. Вполне возможно, что этому животному принадлежит мировой рекорд в беге на средние дистанции. Их скорость обусловлена не каким-то биохимическим волшебством, а относительной длиной ног, крошечными размерами бесформенных копытец, большой мышечной массой и впечатляющим объемом легких. Ради скорости вилорогая антилопа пожертвовала размерами тела и количеством детенышей в одном помете. Такая скорость даже превышает необходимую: создается впечатление, что способность к быстрому бегу развилась у животных только потому, что это почему-то оказалось возможным. Скорости бега вилорогих антилоп было посвящено множество научных работ. Авторы всех работ приходили к выводу, что такая скорость аномальна, интересна и немного странна. При этом вилорогие антилопы редко бегают в одиночестве. Они бегут или отрываются от преследования стаями, как рыбы или птицы, двигаясь при этом на удивление синхронно, едва ли не в ногу и с головокружительной скоростью. Помимо того, как они это делают, возникает еще один немаловажный вопрос: зачем?

Согласно теории Дарвина, эволюция не терпит излишеств. Естественный отбор скрупулезно отсекает все лишнее. Биологические материалы не расходуются зря, и ни одно животное не становится больше, сильнее и быстрее, чем это требуется для того, чтобы превзойти конкурентов. Если бы все животные на Земле были черепахами, то никому из них не надо было бы становиться зайцем, достаточно было бы стать самой быстрой черепахой. Но вилорогие антилопы, сбившись в стада, побивают все мыслимые рекорды скорости. Байерсы и другие исследователи, местные жители и охотники наблюдали вилорогих антилоп в течение многих тысяч часов – и все в один голос заявляют, что исключительно редки такие случаи, когда хищнику удалось бы догнать это животное. Это так – несмотря на то, что на многих особях надеты ошейники с радиомаяками и их перемещения хорошо отслеживаются, и несмотря на то, что легко выявляются случаи нападения хищников на детенышей. Особенно часто детенышей съедают орлы, койоты и другие хищники. Но детеныши не убегают от опасности. Они цепенеют. Бегством спасаются взрослые особи, и если они убегают, то догнать их не может ни бурый медведь, ни серый волк, ни даже койот. Когда Байерсы впервые увидели бег вилорогой антилопы, он показался им вызовом естественному отбору, нарочитым исключением, примечательным во всех отношениях.

Джон Байерс напряженно думал об аномально высокой скорости бега антилоп, когда ему начали мерещиться фантомы. Ему чудились животные, охотящиеся на вилорогих антилоп, несущиеся за ними. Хищники догоняли антилоп, хватали их за ноги, валили на землю среди диких злаков. Байерс понимал, что это ему чудится, но он видел свидетельства этого, как люди замечают дуновение ветра по качающимся ветвям деревьев. В прерии, где самым большим хищником был медведь, Байерсу мерещились следы гепардов и львов. Стоило ему прищуриться, глядя на антилоп, как он начинал явственно различать крадущихся по их следу хищников. Присутствие этих хищников чувствовалось в каждом движении вилорогих антилоп. Байерс понял, что эти призраки и есть ответ на мучивший его вопрос о скорости бега антилоп, как, впрочем, и на некоторые другие вопросы.

Около десяти тысяч лет назад, когда в Азии приступили к одомашниванию коров, вилорогие антилопы жили в прерии бок о бок с такими хищниками, как серый волк, черный медведь, гризли и койот. Впрочем, в те времена там водились и другие, более крупные хищники. Когда в Америках появились первые люди, они застали вилорогую антилопу в компании множества других травоядных. Но хищников все же было больше. Американские равнины были более диким и суровым местом, нежели африканские саванны. Хищники, с которыми столкнулись первые переселенцы, пришедшие в Америку четырнадцать с лишним тысяч лет тому назад, были крупнее, злее и быстрее, чем нынешние хищники. Здесь водились дикие собаки борофаги и протоционы, ужасные волки, гигантские гепарды, огромные пещерные львы, несколько видов саблезубых тигров, короткомордые медведи и другие зубастые чудовища, многие из которых умели очень быстро бегать. Пещерный лев достигал в длину двенадцати футов. Саблезубый тигр весил до тысячи фунтов, а гигантский короткомордый медведь – до двух с половиной тысяч. Но главным действующим лицом в драме вилорогих антилоп был американский гепард (Miracinonyx trumani) – большая, длинная, быстроногая кошка, созданная для погони. Аналогия с современными африканскими гепардами подсказывает, что американский гепард должен был охотиться на вилорогих антилоп с такой же страстью, как его родич – африканский гепард – охотится на антилоп. В таком контексте Байерс представил себе, что быстрота бега и стадное поведение вилорогих антилоп развились в ответ на угрозу со стороны давно вымершего хищника. Когда-то вилорогим антилопам было от кого убегать. Американские гепарды становились все проворнее, чтобы догонять антилоп, а антилопы, чтобы спастись от них, в свою очередь, тоже стали бегать еще быстрее. Потом в Америку пришли люди и мало-помалу уничтожили шестьдесят процентов всех видов млекопитающих, включая гепардов, а также львов, мамонтов, мастодонтов и даже верблюдов. Вымирание этих крупных животных, и в первую очередь гепардов, сделало способность вилорогих антилоп к чрезвычайно быстрому бегу ненужным анахронизмом.

Придя к этому внезапному озарению (которое оказалось верным, так как было подкреплено другими данными и последующим анализом), Байерс начал понимать общий смысл поведения вилорогих антилоп. Вся их биология, в особенности биология самок, была нацелена на успешное бегство от хищников, которых уже не существует. Самки спариваются с наиболее быстрыми самцами, чтобы и потомство могло выдержать марафон, главный приз в котором – жизнь. Даже двурогая матка и сильно сжатый в продольном направлении позвоночник развились для того, чтобы обеспечить способность к стремительному бегу. Таким образом, вилорогие антилопы – это не исключение, а мощное подтверждение правил естественного отбора. Другими словами, они и являются правилом. Более того, есть мнение, что способность к быстрому бегу дорого обошлась вилорогим антилопам. Если это так, то по мере увеличения поголовья и сужения ареала обитания скорость передвижения вилорогих антилоп может замедлиться. Быстро бегающие особи начнут раньше умирать, истощенные бегством от призраков, но неспособные сбавить темп. С течением времени бег этих животных будет становиться все более медленным, а сами они, перестав быть самыми проворными животными на Земле, утратят свою необычность и исключительность.

Байерс получил именно тот результат, о котором мечтает любой ученый, – он вывел общее правило на основании изучения частной проблемы. Чем больше беседовал Байерс с другими учеными, тем больше он понимал, что случай с вилорогими антилопами отнюдь не единственный в своем роде. Его наблюдения выявили типичный пример последствий, возникающих после того, как какой-либо вид лишается другого вида, с которым он был тесно экологически связан на протяжении многих тысячелетий. За много лет до наблюдений Байерса в Коста-Рике исследователь тропиков и специалист по охране окружающей среды Дэн Янсен высказал идею о том, что крупные плоды, которые теперь годами висят в листве нетронутыми, возникли в процессе приспособления к распространению их семян представителями ныне вымершей мегафауны, которая исчезла вместе с угрожавшими вилорогим антилопам хищниками. Эта идея пришла Янсену в голову в 1979 году, когда он обнаружил стручки дерева Cassia grandis длиной в три фута. Тридцать лет спустя Янсен остался при своем мнении, а стручки остались висеть на ветвях нетронутыми. Перефразируя известного палеонтолога Пола С. Мартина, можно сказать, что мы живем в эпоху призраков, их доисторическое присутствие является нам в виде огромных сладких плодов. Многие плоды, полюбившиеся человеку, были в виде семян разнесены по миру в кишках огромных млекопитающих – в этот список входит папайя, а также авокадо, гуава, черимойя, индейские апельсины и отвратительно пахнущий, но невероятно вкусный дуриан. В иных местах биологи обнаружили цветы с длинными глубокими венчиками, для которых в природе отсутствуют подходящие опылители. Специалисты считают, что такое строение является попыткой приспособления к длинному языку давно вымершего опылителя. С течением времени обнаруживались новые факты такого рода, новые данные, говорящие о последствиях потери давнего партнера.

Но пример с вилорогой антилопой совсем другого рода. Гигантские плоды когда-то получили эволюционное преимущество от того, что их семена переносили и распространяли гигантские животные, например ленивцы, превосходившие размерами современных слонов. Вилорогие антилопы получали от вероятности быть съеденными гепардом не больше выгоды, чем мы – от вероятности быть задушенными медведем. Тем не менее в отсутствие гепардов стремительные броски и быстрый бег вилорогих антилоп теряют свой биологический смысл. Раньше вилорогие антилопы страдали от американских гепардов, но теперь можно сказать, что антилопы парадоксальным образом страдают уже от их отсутствия. Теперь они бегают без причины. Они тратят энергию понапрасну, так как с таким же успехом могли бы просто оставаться на месте. Но они бегут от призраков.

Впрочем, как и все мы.

Категория: ДИКИЙ МИР НАШЕГО ТЕЛА | Добавил: admin (11.06.2014)
Просмотров: 259 | Теги: история происхождения человека, единение с природой, Анатомия, вирусы, биол, здоровый организм, биологическое разнообразие, человек и природа, микробы | Рейтинг: 5.0/1
ЭНЦИКЛОПЕДИИ ДЛЯ ШКОЛЬНИКОВ

ОТКРЫТКИ: ЖИВОТНЫЕ И РАСТЕНИЯ
Форма входа

Поиск
УЧИМСЯ ВМЕСТЕ













Вот удача - мы на даче!
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 2
    Гостей: 2
    Пользователей: 0
    Copyright MyCorp © 2018
    Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика