Для врача, интересующегося стариной, великолепный Анатомический театр Болонского университета – это истинный рай, даже в итальянский летний день, когда нестерпимая жара превращает отделанные деревом залы в настоящую баню. Стоя в четырехсотлетнем, от пола до потолка отделанном резьбой зале старейшего в мире университета, я чувствовал себя так, будто я уменьшился и рассматриваю изнутри старинную изукрашенную шкатулку для драгоценностей. В середине зала стоит внушительный мраморный секционный стол, на котором в течение столетий студентам, заполнявшим места на деревянных скамьях, демонстрировались вскрытия. Стены зала украшены большими, прихотливо вырезанными деревянными скульптурами, изображающими античных героев медицины. Гиппократ и Гален строгими взглядами наблюдают за студентами внизу – взглядами, которые, без сомнения, позже повторяло множество преподавателей медицинских школ и университетов. Но взгляд посетителя притягивает центральная часть. Над театром возвышается кафедра профессора, покрытая сверху резным деревянным навесом, который поддерживают великолепные Spellati, «люди без кожи». Эти две статуи, занимающие центральное место на алтаре этого храма медицины, блестяще изображают мышцы, кровеносные сосуды и кости.

Мы постоянно видим кожу, и на себе, и на других. Но когда вы в последний раз по‑настоящему на нее смотрели? Возможно, вы регулярно осматриваете себя в зеркале во время ежедневных процедур по уходу за кожей, но я имею в виду – правильно смотрели. И удивлялись. Удивлялись замысловатым неповторимым завиткам на кончиках пальцев, бороздкам и впадинам на ладонях. Удивлялись тому, как эта тонкая стенка может удержать внутренности внутри и не пропустить угрозу снаружи. Она царапается, сминается и растягивается тысячи раз в день, но не рвется – по крайней мере, не так просто – и не стирается. Она страдает от высокоактивного солнечного излучения, но не позволяет ему даже прикоснуться к внутренним органам. Множество самых смертоносных членов зала славы бактерий побывало на поверхности вашей кожи, но единицы из них смогли проникнуть сквозь нее. Хотя мы принимаем все это как должное, барьер, который создает кожа, абсолютно невероятен и постоянно поддерживает в нас жизнь.

Ничто так не подтверждает важность кожи, чем редкие, но от этого не менее печальные истории о том, как кожа терпит поражение. 5 апреля 1750 года, тихим весенним утром в Чарльз‑Тауне (сейчас Чарльстон), Южная Каролина, назначенный недавно преподобный Оливер Харт спешил на срочный вызов. Харт был необразованным плотником из Пенсильвании, который привлек внимание руководства церкви в Филадельфии и в двадцать шесть лет получил должность пастора в Первой баптистской церкви Чарльз‑Тауна (позже он стал влиятельным американским священнослужителем). Его дневник – это удивительная капсула времени, рассказывающая о сложностях жизни Америки восемнадцатого века: бушующих болезнях, ураганах и стычках с британцами. В одной из первых записей, написанной в первые несколько месяцев службы, Харт описывает детали срочного визита к новорожденному ребенку одного из членов общины, потому что то, что он обнаружил, было не похоже ни на что виденное ранее:

Когда вы внимательно смотрите на свою руку, вы похожи на пассажира самолета, смотрящего вниз на землю с высоты 9 километров. Вы видите холмы и каньоны, образованные отметинами, шрамами и сухожилиями, маленькие по сравнению с огромными, как горы, костяшками пальцев. Возможно, вы видите голубые реки вен, или, если у вас много волос, ваша рука будет покрыта лесом. И точно так же, как на самолете, вы можете увидеть поверхность внизу, но не увидите признаков жизни. Но когда самолет начнет снижаться, вы заметите строения и дороги, а потом отдельные машины, снующие по этим дорогам. Наконец, после посадки вы выйдете из аэропорта и увидите на улицах толпы людей, которые были для вас невидимы из иллюминатора самолета.

Если бы вы могли с таким же увеличением рассмотреть поверхность кожи, то увидели бы незнакомый, удивительный мир, населенный множеством микроскопических существ. На самом деле, на двух квадратных метрах нашей кожи обитает больше 1000 различных видов бактерий, не говоря о грибках, вирусах и микроскопических паразитах. Многие из этих бактерий – комменсалы, они счастливо живут на коже, не причиняя своему носителю вреда, но и не принося ему пользы. Некоторые бактерии – мутуалисты, они приносят нам пользу и являются конструктивными компонентами кожи. Но есть и другие, патогенные бактерии, которые нам активно вредят. Рамки размываются еще больше, когда речь заходит о «патобионтах», подлых двуличных бактериях, которые обычно мирно живут на поверхности кожи, но, если обстоятельства меняются, могут вызывать болезнь. Это сообщество из хороших, плохих и злых, которое живет с нами, называется микробиомом кожи, и это сложный и удивительный мир.

В первые дни практики в больнице во время учебы нам показывали, как проводить осмотр живота. В это понятие входит поиск признаков заболеваний, связанных с желудочно‑кишечным трактом и печенью, с помощью ощущений, простукивания и прослушивания области кишечника. Задолго до того, как мы подошли к поиску болей и отклонений в животе пациента, нам рассказали о необходимости внимательно смотреть на кожу, видеть то, о чем она может рассказать. Десятки изменений нашего наружного покрова могут помочь построить картину происходящего под ним. Это может быть желтизна при желтухе, покраснение кистей при болезнях печени или странные черные пятна в подмышках, которые могут указывать на рак желудка. Больше всего меня заинтересовали «сосудистые звездочки» – центральное красное пятнышко и расходящиеся от него сосуды, напоминающие паутину – которые можно было увидеть на груди и спине пациентов с болезнями печени. Отличить их от других отметин на коже можно было с помощью простого и выразительного теста – если легко нажать на центральную точку и отпустить, опустевшие сосуды мгновенно заполнятся кровью. Меня заворожила идея «чтения» кожи, общения с посланниками, передающими вести от отдаленных и невидимых снаружи внутренних органов.

Все мы инстинктивно чувствуем, что происходящее у нас внутри как‑то воздействует на нашу внешнюю оболочку. Мы часто замечаем, что наше питание отражается на здоровье и внешнем виде кожи, от высыпаний на лице из‑за чрезмерного увлечения шоколадными пасхальными яйцами до улучшения цвета лица от того, что мы пьем больше воды. Хотя кожа и кишечник – это абсолютно разные континенты, наука медленно выясняет, что они совершенно точно общаются друг с другом с помощью множества разнообразных и пока еще не слишком изученных путей. Некоторые из них – прямые и проявляются в отеках и сыпи на коже при употреблении аллергена из пищи.

Претенциозная утренняя пробежка по берегам греческого острова Самос взяла свое. На полпути к вершине мыса, до которой хотел добраться, я присел, чтобы перевести дух и разглядеть бухту внизу. Свет медленно поднимался над Икарийским морем, легендарным местом упокоения юноши, подлетевшего слишком близко к солнцу. Внизу, на пляже, песок почти полностью был скрыт плотными рядами шезлонгов – церковных скамей и молитвенных ковриков для тысяч солнцепоклонников.

Признание солнца божеством – дело не недавнего времени; люди поклонялись ближайшей к нам звезде тысячелетиями. Она дает жизнь, свет и целительные силы, но требует почтительного отношения. Прямой взгляд незащищенным глазом на солнце может ослепить, а долгое пребывание под солнечными лучами обжигает кожу и истощает тело. Современная наука только увеличила наше почтение и уважение к объекту, который в 330000 раз тяжелее Земли и занимает почти 99,9 % массы нашей солнечной системы. Древние греки сделали богом солнца Аполлона, но, что примечательно, он также был богом исцеления и болезни. Мы все инстинктивно чувствуем, что солнце, это могущественное двуликое божество, может как помогать, так и навредить нам. Так следует ли нам почитать его или бояться?

Вы уехали в заслуженный отпуск на похожий солнечный остров и проспали на пляже добрую половину дня. Вернувшись в гостиницу, вы видите в зеркале, что у вас немного покраснел кончик носа – вас поцеловало солнце. Чтобы объяснить произошедшее в физиологических терминах, нам нужно проследить за ответственными частицами солнечного света, известными как фотоны, на их пути на работу.

Наша кожа стареет вместе с нами, рассказывая нашу историю, к лучшему или к худшему. Семь из десяти пожилых людей в Великобритании страдают от болезней кожи, от зудящей чесотки и венозной экземы до опасного для жизни рака кожи. Обычные пролежни, как у Нэнси, которые студенты‑медики часто считают прозаическими и пропускают, также встречаются примерно у 30 % пациентов. Эти язвы невероятно тяжело лечатся, причиняют невыразимую боль и страдание, а их заражение может даже привести к смерти. Стоимость пребывания в больнице, бесчисленные перевязки и курсы антибиотиков для лечения пролежней обходятся в одном соединенном Королевстве в сумму, превышающую 4 миллиарда фунтов в год. Отчеты также говорят, что пожилые пациенты часто стесняются говорить о кожных симптомах, и этот неромантичный уголок медицины долго пребывал в забвении.

Когда мы слышим словосочетание «антивозрастной», мы не связываем его с новыми методами лечения артрита, деменции или потери слуха; мы думаем о коже. Наша внешность – значительная часть нашего существа, даже большая, чем риск смерти – как мы уже видели– люди охотнее пользуются солнцезащитным средством, если им говорят, что оно замедляет старение, чем если оно предотвращает смертельно опасный рак кожи. В романе Олдоса Хаксли 1931 года «О дивный новый мир» граждане Мирового государства искусственно оставались вечно молодыми, выглядящими не старше тридцати. Линда, женщина с нецивилизованного Запада, прибыв в Мировое государство, вызывает ужас у его граждан:

Если вам когда‑либо посчастливится побывать в Сикстинской капелле в Ватикане, вы неизбежно поднимете глаза к небесам. Центральная часть потрясающего потолка – это «Сотворение Адама» работы Микеланджело, одно из самых притягательных произведений искусства в мире. Она изображает Бога в окружении группы ангелов, протягивающего указательный палец навстречу безвольной, принимающей руке Адама, который полулежит на краю Земли. На первый взгляд, кажется, что их руки соприкасаются. Более внимательному взгляду становится ясно, что делает картину необычной: крохотное расстояние создает электризующее напряжение и ожидание между рукой Адама и дающим жизнь прикосновением Господа.

Поскольку история кожи переходит от физической части к психологической и социальной, необходимо пересечь мост тактильности. Этот мост связывает внешний мир – через рецепторы, нервы и ткани мозга – с разумом, с самим нашим существом. Осязание – первое чувство, которое у нас появляется; определенно самое недооцененное и, возможно, самое интересное. Голая, безволосая кожа, которая в основном находится на пальцах, ладонях и ступнях, населена четырьмя группами «механорецепторов». Все они реагируют на изменения в давлении и на искажения кожи. Как машина, они регистрируют движение в окружающем мире, передают электрическую информацию по отдельным нервам в мозг, и тело реагирует соответственно. Каждый из четырех рецепторов имеет свою форму и функцию, у каждого своя сила и свои слабости. Когда они работают вместе, происходит нечто прекрасное и почти волшебное. Чтобы в полной мере оценить и удивиться сложности нашего осязания, давайте разберем ежедневное чудо: вход в ваш собственный дом.

Приземистая хижина масаи притулилась на краю деревни, в одиночестве в травяном океане на границе Серенгети. Я сидел по‑турецки на полу прямо напротив хозяина, Реми, который пригласил меня и Альберта, местного врача, чтобы применить свои энциклопедические знания масайского траволечения. Мы обсуждали применение трав саванны для лечения людей и, что для многих местных было намного важнее, для лечения скота.

После недолгого разговора Реми позвал в хижину четырнадцатилетнего мальчика, у которого, по мнению деревни и его родителей, было «неизлечимое кожное заболевание». Лицо мальчика было покрыто бугристой фиолетовой сыпью с пузырьками на лбу и щеках. На всем остальном теле признаков болезни не было. Надувшиеся волдыри вокруг век заставляли его жмуриться каждый раз, как он открывал глаза. Болезнь появилась несколько месяцев назад, и состояние продолжало ухудшаться. Когда Альберт попросил меня предположить диагноз, я задумался о странной закономерности на лице мальчика. Я взглянул на Альберта, который тоже выглядел смущенным. С помощью нескольких наводящих вопросов мы выяснили, что мальчику скоро предстояла инициация как морану, воину. Она включала испытание, состоящее из нескольких месяцев странствий вдали от дома. Это было ненамного приятнее, чем старая традиция убивать копьем льва.

Мы все любим узнавать больше о своей семейной истории, потому что чувствуем, что она может многое рассказать о нас самих; просто посмотрите на растущий по экспоненте интерес к сайтам о предках, на многих знаменитостей, узнающих прошлое своей семьи в телешоу BBC Who Do You Think You Are? («Как ты думаешь, кто ты такой?»), и с легкостью получающих доступ к тестам ДНК. Моя семья родом из Европы, и наша многовековая история подробно записана на бумаге (хотя и со спорной грамматикой и неправильным написанием имен). Семейная история маори же записана на их коже.

Делать татуировки в тату‑студиях по соседству определенно не безболезненно, но подумайте о тех, кто прошел через та‑моко, традиционное искусство татуировки маори. В прошлом вместо внесения краски под кожу иглой, кожа маори надрезалась ухи, особым зубилом из кости альбатроса, а затем в рану втирались пигменты из пепла и грибков, и открытую рану оставляли медленно заживать. У прошедшего процедуру могло так распухнуть лицо, что ему приходилось несколько дней питаться через воронку. За время жизни мужчины могли постепенно покрыть татуировкой все лицо, тогда как у женщин обычно были только опознавательные знаки на губах и подбородке.

В 1769 году, когда корабль «Индевор» и его европейская нетатуированная команда впервые вступили в контакт с местными жителями, капитан Джеймс Кук быстро понял, что сложные линии та‑моко сочетали красоту, смысл и индивидуальность:

Альбиносов в Танзании долго называли zeru (с суахили – «призрак») или nguruwe (свинья), но масштабы убийств и нанесения увечий таким людям стали известны совсем недавно. Жадность шаманов и бедность сельского населения привела к уверенности, что части тела альбиносов приносят удачу благополучие и политическую власть. В числе других верований – убеждение, что альбиносы – это злые духи, призраки европейских колонизаторов или потомство от измены жены с белым человеком. Считается, что измельченные конечности детей‑альбиносов лечат любую болезнь и за них требуют самую высокую цену. Полный набор частей тела альбиноса может стоить до 100000 долларов, поэтому понятно, почему знахари не останавливаются перед убийством.

Жестокая ирония в том, что альбиносы из‑за отсутствия меланина и так живут не слишком долго. Дани рассказал, что женщинам и девочкам приходится еще тяжелее, ведь в некоторых местностях Танзании верят, что секс с альбиносом лечит СПИД. Сейчас юноша говорит, что больше не боится за свою жизнь, но выглядит он как человек, смирившийся с жизнью изгоя. Положение альбиносов в Восточной Африке – это не история, это тихий, но возрастающий гуманитарный кризис. Примерно подсчитано, что количество альбиносов, похищенных и убитых с 2000 года, составляет несколько сотен; африканский врач, с которым я работал в центре помощи альбиносам, убежден, что на самом деле их намного больше, и тайное убийство совершается за закрытыми дверями внутри семьи.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru