Если вы не страдаете от болезней, связанных с иммунной системой, то это не значит, что ими не страдают миллионы других людей. Они терпеливо наблюдают за неторопливой поступью науки. Ждать появления адекватной теории – это все равно что ждать смерти. И то и другое никого не устраивает. Дебора Уэйд не стала ждать. В 2006 или 2007 году она прочитала о том, как организм «тоскует» по глистам и о работе Джоэла Вейнстока. Она устала от ожидания, она не знала, что ждет ее впереди, она просто страдала болезнью Крона. Двадцать изматывающих лет она жила в постоянном страхе, что ей вот-вот придется бегом бежать в туалет. Она очень хотела поправиться, но, как и у большинства пациентов с болезнью Крона, особого выбора у нее не было. Жизнь текла мимо, и с каждым днем проявления болезни становились все более и более мучительными.

Дебора дошла до того состояния, когда человек понимает, что промедление смерти подобно. Она читала об опыте Вейнстока, о стаканах с газировкой, в которую добавили яйца свиных глистов. Сама мысль об этом вызывала у нее инстинктивную тошноту, но в этом лечении было что-то многообещающее. Лекарства, которые Дебора принимала от болезни Крона, не работали, как, впрочем, и она сама. Женщина сидела дома, болела и чахла. Она, как писали в истории болезни, «жаловалась на хронический понос, ночную потливость и боли в животе». Иногда она могла съесть и усвоить протертый суп, но отнюдь не всегда. Жизнь ее была лишена радости, цвета и вкуса.

Дебора рыскала по Интернету, пропадала в библиотеках, звонила друзьям, ездила к ученым – короче, искала везде, где могла. Она потеряла счет всем разновидностям лекарств, которые принимала, но хорошо помнила их осложнения. Однажды ее лечащий врач рассказал о новом экспериментальном лечении. Эта новинка, словно в наказание за надежду на излечение, сулила повышенный риск развития рака. Дебора снова принялась за поиски. В конечном итоге круг замкнулся – она снова вернулась к глистам. Сама мысль о таком лечении приводила ее в ужас, но по сравнению с другими непроверенными методами – интенсивной химиотерапией, пересадкой костного мозга и прочим – было ли оно настолько уж плохо? Глотать глистов – это не большее варварство, чем все то, что она уже пережила. Дебора решила, что, наверное, сделает это. Нет, даже не наверное, а непременно.

Поговорив с лечащим врачом, она решила заказать по почте дозу яиц глистов – тех самых, которые помощники Вейнстока давали своим испытуемым в стакане газированной воды, подкрашенной углем. Но при заказе дозы Дебора столкнулась с неожиданным препятствием. Управление по контролю за продуктами и лекарствами запретило пересылку яиц глистов по почте, но даже если этот запрет удастся обойти и получить заветную посылку, Деборе придется заплатить за нее 4700 долларов. Она понимала, что лекарство придется принимать снова и снова, чтобы у организма всегда было ощущение присутствия глистов. Никто, правда, не знал (да и до сих пор не знает), как долго надо принимать яйца червей. Значит, ей придется на протяжении всей своей жизни ежемесячно платить по 4700 долларов?

Дебора снова оказалась ни с чем. Потом она услышала, что в Англии, в Ноттингеме, ученые собираются проверить эффективность лечения глистами. В исследовании, проводимом двойным слепым методом (половина больных получит яйца глистов, а половина – плацебо), будет изучена действенность власоглавов при лечении аллергического ринита, бронхиальной астмы и болезни Крона. Дебора позвонила организаторам исследования. Она изо всех сил старалась сохранить спокойствие, но не могла скрыть волнения и надежды. Да, исследователи с удовольствием включат в клиническое испытание жительницу Америки! Впервые Дебора ощутила прилив оптимизма. Однако и здесь ее подстерегала ловушка. В течение года ей придется шесть раз посетить Великобританию. В своем состоянии она вообще не представляла, как полетит на самолете, а здесь ей придется делать это шесть раз или даже больше. Она тяжело больна, и даже если она согласится платить снова и снова, существует пятьдесят процентов шансов, что ей достанется плацебо.

Надежда, словно спасительный маяк, вскоре замерцала на экране компьютера. Дебора наткнулась на рекламу в Интернете. При желании вы и сами можете ее найти. В последний раз я видел ее, когда набрал в поисковой строке «лечение болезни Крона», «экспериментальное лечение» и «предложение помощи». Потратив всего 3900 долларов, Дебора могла поехать в Мексику и получить там дозу нематод. Это были не свиные нематоды и даже не власоглавы – это были старые добрые человеческие глисты, личинки которых пробуравливают кожу, попадают в кровоток, а оттуда в кишечник, где и обосновываются для постоянного проживания. Они могут стать причиной легкой, а иногда и довольно тяжелой анемии. В объявлении было сказано, что дозу таких глистов можно приобрести по цене подержанного автомобиля. Она что, сошла с ума? Конечно же, никакое это не лекарство. Парень, давший объявление, добывал паразитов в клинике Тихуаны. Дебора даже не знала, есть ли у него врачебный диплом (кстати, его не было). Но могла ли она выбирать? Она не умирала, но перспектива такой жизни тоже не радовала.

Она рассказала своему лечащему врачу о мексиканской «клинике», и доктор, даже понимая, что соблазн велик, посоветовал ей не ехать туда. Современная медицина зиждется на идее избавления от паразитов, но когда встает вопрос о том, что нашему организму их явно не хватает, врачи разводят руками и предлагают новое лекарство. Именно так и поступил лечащий врач Деборы Уэйд. Для нее же дело было даже не в уверенности в том, что от глистов ей станет лучше. Нет, она просто считала, что такое лечение перенести намного легче, чем все, что было до сих пор, – прием таблеток, уколы и постоянный уход за собственным организмом, как за садом капризных растений. Если все сработает так, как надо, то черви проникнут в кровоток, через сердце попадут в легкие, потом Дебора откашляет их в полость рта, проглотит, и после этого они, наконец, попадут в нужное место – в кишечник. Там паразиты укрепятся, освоятся и будут жить пять-семь лет, а если она будет хорошо к ним относиться, то и дольше. Если удастся получить мужские и женские особи, то черви смогут размножаться, но их количество не увеличится, так как яйца глистов вместе с калом попадут в унитаз, а оттуда в канализацию города Санта-Крус в Калифорнии, где жила Дебора. Ей не придется каждые две недели выпивать стакан воды с яйцами власоглавов. Курс лечения будет повторяться каждые три года, а если повезет, то и раз в десять лет. Само начинание больше напоминало не лечение, а взятие на воспитание домашнего животного – продолговатого полупрозрачного питомца с присоской вместо рта.

Такое «лечение», естественно, заключало в себе определенный риск. Родственники Деборы напомнили ей об этом. Но она знала, что и то лечение, которое она получала до сих пор, тоже было в высшей мере рискованным. Попытки радикального лечения болезни Крона были чреваты раком или тяжелыми хроническими инфекциями. Передовые методы лечения были очень мало изучены, а глистные инвазии изучались в течение сотен лет на примере миллионов больных. Патологическое воздействие глистов было иногда отвратительным, но во всяком случае предсказуемым. По крайней мере, тогда Дебора думала именно так. Вместе со своей семьей она села в машину, и по шоссе номер пять они поехали в Мексику.

Пока Дебора Уэйд ехала в Мексику, она много думала. Врач предупредил ее, что в Мексике лекарства контролируются очень слабо, поэтому под видом нематод ей могут всучить все что угодно. Не существовало никаких гарантий. Никто не знал, откуда взялись эти глисты. Не будет ли в образце других паразитов, бактерий и вирусов? Дебора ничего этого не знала, но при этом чувствовала себя на удивление хорошо. Она чувствовала себя как человек, который наконец принял очень важное решение. Впервые за последние двадцать лет она вдруг поняла, что теперь ей, быть может, и в самом деле станет лучше.

 

Человека, к которому ехала Дебора, звали Джаспер Лоуренс. Она не была с ним знакома, но хорошо знала его историю – впрочем, кажется, ее знали все. Такую историю, даже однажды услышав, невозможно забыть.

Лоуренс много лет проработал в одном из рекламных агентств Силиконовой долины. С работой все было в полном порядке, чего нельзя было сказать о здоровье. Лоуренс страдал бронхиальной астмой, болезнью, которая постоянно напоминала о себе угрозой преждевременной смерти. Каждый раз, делая вдох, Джаспер чувствовал хрупкость своих легких – ему казалось, что если он вдохнет еще раз, то они откажут. Он болел всю свою жизнь начиная с раннего детства и привык к своей астме, но с возрастом болезнь стала все больше и больше усугубляться. Да, Лоуренс был курильщиком, но никто не мог знать, было ли курение единственной причиной его болезни, или она была следствием множества других причин, включая наследственную предрасположенность. Его жизнь превратилась в череду госпитализаций и выписок и в зависимость от таблеток преднизолона, без которых его повседневное существование было просто немыслимым. В какой-то момент Лоуренс решил поменять работу, что, впрочем, не было связано с его заболеванием. Он очень волновался, рисуя себе перспективы и те перемены, которые сулила ему новая должность. Как же мало он знал о том, какими именно будут эти перемены!

Первым шагом к получению новой работы стало получение новой медицинской страховки. Это было необходимо для оплаты недешевого постоянного лечения, но ему отказали, учитывая его тяжелое предшествующее состояние. Лоуренс остался без страховки, но зато со страхом перед будущим. Он стал опасаться за свою жизнь. Воображение рисовало ему надгробный камень с надписью: «Здесь покоится Джаспер Лоуренс, жертва заболевания, предшествовавшего страхованию здоровья». Он стал дышать еще более поверхностно, считая каждый вдох.

Кризиса пока не было, но Лоуренс ожидал его со дня на день, и предчувствие страшного конца не давало ему спокойно жить. Эти проблемы сделали его восприимчивым ко многим веяниям, которые в другом случае остались бы незамеченными. Он был внутренне готов к переменам, и когда представилась возможность, он ее не упустил. «Перемены» начались, когда Лоуренс приехал в Великобританию навестить тетю. Однажды он проснулся среди ночи и долго ворочался, стараясь заснуть. Но сон не шел, и тогда Лоуренс встал и включил компьютер. Однажды тетя в разговоре упомянула документальный фильм о нематодах и их применении в лечении рассеянного склероза и бронхиальной астмы. Начав искать этот фильм, Лоуренс наткнулся на статьи Джоэла Вейнстока и других ученых. Джаспер принялся читать – сначала из чистого любопытства, а потом с возрастающим волнением. Он не запомнил всего, что тогда посмотрел и прочитал. Вероятно, в статьях шла речь о дозах, о том, сколько червей надо проглотить для получения эффекта. Джаспер запомнил одно: когда он на рассвете снова улегся в постель, у него уже созрело твердое решение – во что бы то ни стало попробовать червей «какого-нибудь вида». В худшем случае, думал он, я буду выглядеть дураком, в лучшем случае – вылечусь. Весь остаток ночи ему снились извивающиеся, спутавшиеся в клубок черви. Как выяснилось впоследствии, это был хороший сон.

Следующие несколько месяцев Лоуренс читал и перечитывал все, что смог достать о червях, глистах и здоровье. Он не был ученым, и поначалу чтение специальных статей доставило ему немало трудностей, как и всякому человеку, решившему взять в свои руки заботу о собственном здоровье. Научные статьи трудны для понимания, во-первых, из-за научного жаргона, а во-вторых, потому что и сами ученые не всегда понимают, что происходит в организме, когда они пресловутым молотком бьют по гвоздю. Но Лоуренс по мере чтения все больше убеждался в том, что ему нужны именно глисты. Первой практической проблемой, как и у Деборы Уэйд, стал вопрос, как выбрать и где взять подходящих глистов. В научных публикациях не говорилось о том, какие глисты лучше, а какие хуже. Выбор же был практически неограниченным. Глисты, увеличивающие размер яичек; власоглавы; ленточные черви, достигающие тридцати футов в длину. Лоуренс постепенно склонился в пользу нематод. Конечно, самый высокий шанс излечения давали ленточные черви, но здесь был велик риск реинфекции. Можете считать его слишком брезгливым, но ему не нравилась сама мысль о том, что в его кишках поселится тридцатифутовый монстр. Как потом прикажете избавляться от этого червя? Его мнение на тот момент нельзя было назвать просвещенным, но оно оказалось вполне грамотным.

На протяжении следующих полутора лет Лоуренс искал способ, как раздобыть нематод. По мере того как росла его уверенность в том, что глисты его вылечат, состояние его здоровья постепенно ухудшалось. Джаспер думал, звонил специалистам, читал. Со временем он примирился с мыслью о том, что лечить его глистами в обычном медицинском учреждении никто не будет (впрочем, в то время таких учреждений попросту не существовало), а следовательно, ему придется добывать глистов старым, веками испытанным способом – заразиться ими от кого-то другого. Из всего прочитанного Лоуренс усвоил, что в странах третьего мира глистами заражены почти все и там, к вящему неудовольствию чиновников от здравоохранения, можно подцепить любого червя, даже если ты к этому и не стремишься. Итак, Лоуренс решил взять добычу глистов в свои руки и купил билет до Камеруна. В Камеруне почти все население заражено нематодами. Единственное, что потребуется от Джаспера, – это немного беспечности, и можно считать, что вожделенный червь уже у него в кишках. Если беспечность не поможет, то придется принять более действенные меры.

Лоуренс прилетел в Великобританию, а оттуда отправился в Камерун. Это весьма недешевое и смелое путешествие. Лоуренс был уроженцем Калифорнии и успешным предпринимателем. Он не принадлежал к людям, путешествующим по развивающимся странам, но волею судеб оказался в Камеруне, в аэропорту, который показался ему похожим на заброшенную школу, а не на место, где заботятся о безопасности садящихся лайнеров. Выйдя из самолета, Лоуренс сразу ощутил неимоверную жару. Вокруг царила неприкрытая, ужасающая нищета. Здесь, в Африке, он впервые в жизни увидел изуродованных проказой бродяг, попрошайничающих детей, разбитые в ДТП автобусы и невероятное пренебрежение к человеческой жизни. В том, что он задумал, Лоуренс увидел жестокую иронию, хотя ирония – недостаточно сильное выражение для данного случая. Большая часть нашего мира, включая Камерун, не в состоянии избавиться от паразитов, которые жестоко и преждевременно убивают массу людей. Кроме того, ВИЧ, малярия и лихорадка денге тоже увеличивают смертность, приводят к падению правительств и даже вызывают войны. Глисты не считаются здесь благом, ибо вместе с прочими болезнями калечат человеческие жизни. Но Лоуренс, как и Джоэл Вейнсток, чьи статьи он внимательно читал, считал, что у глистной инвазии есть и другая сторона. Он решил воспользоваться собственным телом как инструментом, чтобы проверить смелую медицинскую гипотезу.

Лоуренс остановился в доме семьи, с которой познакомился в самолете. Он поделился с новыми знакомыми своими планами – заразиться глистами. Должно быть, эти люди приняли его за сумасшедшего, но едва ли Лоуренс был первым европейцем или американцем, приехавшим в дикие джунгли в надежде найти волшебное средство исцеления или несметные сокровища. Лоуренс мало отличался от своих предшественников, и разница заключалась главным образом в том, что он стремился попасть в самые бедные, самые грязные районы. Он хотел пройтись по этим местам босиком, чтобы дать нематодам возможность вцепиться в его пятки. Конечно, это был не самый лучший, но, увы, единственный способ. В отсутствие преднизолона у Лоуренса оставалось только два выхода – либо заразиться и выздороветь, либо остаться без паразитов и умереть. Он бродил по беднейшим кварталам, забираясь в кучи человеческих экскрементов с надеждой, что хотя бы несколько червей проникнут в его кровь, преодолев барьер нежной кожи избалованного горожанина.

На самом деле ему не пришлось топтаться по свежим экскрементам, хотя несколько раз он, подавляя жуткое отвращение, делал это в общественных уборных. Позже Джаспер узнал, что для созревания нематодам необходимо несколько дней и поэтому топтаться нужно по засохшему калу, то есть выбирать места за домами, куда ведут узкие тропинки, заканчивающиеся мелкой выгребной ямой или кучами туалетной бумаги и сухих экскрементов. Лоуренс искал и находил такие места, а люди кричали на него, стараясь прогнать. Они буквально преследовали Лоуренса. При всем безумии своего предприятия Джаспер пытался воззвать к их разуму. Но чем больше он объяснял, тем в большую ярость приходили его гонители. Эта история вполне могла бы закончиться кулачной дракой или избиением дубиной при столкновении с сидящим над ямой человеком – столкновением в высокой, по пояс, траве, на земле, в которой ждали своего часа кровожадные личинки нематод, дракой между Лоуренсом, страстно желавшим выжить, и местным жителем, защищающим собственное достоинство. Но, как ни странно, все закончилось благополучно. Лоуренс, целый и невредимый, бродил от уборной к уборной до тех пор, пока не ощутил зуд в подошвах. Это был добрый знак. Значит, личинки впились в его некогда здоровую кожу и скоро отыщут дорогу в кровь.

 

Дебора Уэйд, собираясь в Мексику, знала, что Лоуренс ездил в Камерун, чтобы найти способ исцеления. Вероятно, она знала и о том пути, который пришлось для этого пройти многострадальному Лоуренсу. Но Дебора знала и потрясающий конец всей этой истории: черви проникли в кровь, а потом и в кишечник Джаспера и, попав туда, сделали с иммунной системой что-то такое, в результате чего приступы астмы практически прекратились. Иммунная система Лоуренса перестала реагировать и на пыльцу, и на другие аллергены. Каскады процессов, превращавшие его жизнь в сущий ад, прекратились. Дышать стало легко. Это было истинным чудом, и Лоуренс решил, что его призвание – помочь другим людям излечиться, и не в Камеруне, а где-нибудь ближе к родному дому. Он открыл в Мексике клинику и занялся распространением глистов. Лоуренс изменил свою жизнь к лучшему, и вы тоже можете это – так, по крайней мере, было сказано на сайте бывшего руководителя рекламного агентства.

Подъезжая к Тихуане, Дебора Уэйд испытывала сильное волнение. Она никогда не путешествовала по Мексике из страха перед возможным заражением каким-нибудь паразитом. В мозгу стучала одна мысль: «Господи, что я делаю?» 17 декабря 2007 года она пересекла границу неподалеку от Сан-Диего и вступила в совершенно новую жизнь – жизнь с паразитами. Дебора вместе со своей семьей расположилась в курортном отеле (вполне извинительная поблажка, которую она решила себе дать перед тем, как заразиться глистами). Но отдыха не получилось. Джаспер Лоуренс ждал семейство у стола администратора. Он пожал Деборе руку и представился, сказав, что процесс инфицирования начнется на следующий день.

Ночь Дебора спала спокойно, но утром сильно разнервничалась. Сердце билось так, словно было готово выпрыгнуть из груди, в крови бушевал адреналин. Но она села в машину и поехала в клинику Джаспера Лоуренса. Квартал, где она находилась, особого доверия не внушал. Клиника оказалась двухэтажным зданием – собственным домом Лоуренса. Там Дебору ждали два человека – сам Лоуренс и доктор Льямас, который, собственно, и занимался инфицированием пациентов. Дебора немного посидела в приемной рядом с мужем, а потом ее позвали в комнату, похожую на любой врачебный кабинет. У стены стояла обычная медицинская кушетка, застеленная одноразовой бумажной простыней. Доктор Льямас оказался приветливым и дружелюбным человеком. Он расспросил Дебору о ее болезни, осведомился, как она себя чувствует. Он был искренне добр и участлив. Чуть позже пришла медсестра, чтобы взять у пациентки кровь на анализ. Именно тогда Дебора поняла, что с этой минуты она практически полностью теряет контроль над собственной жизнью. Отныне не ей решать, какие препараты принимать и какие последствия могут наступить. Она оказалась не только в безраздельной власти доктора Льямаса и Джаспера Лоуренса; ее участь зависела также и от поведения неприрученных червей, которым не было никакого дела до ее судьбы. Действо состоялось на следующий день. Льямас – как надеялась Дебора Уэйд – заразил ее здоровьем. Если все пойдет хорошо, то личинки глистов, обитающих ныне в кишечнике Лоуренса, проникнут сквозь ее кожу. После окончания процедуры Дебора поблагодарила ее участников и вместе с мужем уехала домой.

До того дня уже около сотни людей, страдающих астмой, неспецифическим язвенным колитом, болезнью Крона и другими аутоиммунными заболеваниями, проделали тот же путь в клинику Джаспера Лоуренса, что и Дебора. Вернувшись домой, Дебора Уэйд принялась ждать. Процедура была пройдена, но не принесла того удовлетворения, какого она ожидала. Во-первых, путешествие в Мексику и лечение уже обошлись ей в восемь тысяч долларов. Во-вторых, черви – теперь ее собственные – были получены ею от Лоуренса. Но Дебора не сразу осознала, что вообще-то глистов она получила, в принципе, неизвестно от кого. Джаспер Лоуренс просто выделил яйца глистов, которые и передал ей. Но знала ли она, кто такой Лоуренс? Проверила ли она его дипломы и рекомендации? Прокручивая в памяти прошлые события, Дебора вспомнила, что у медсестры, которая брала у нее кровь, были грязные ногти. Да и в кабинете было не особенно чисто. Господи, что она наделала!

Приехав домой, Дебора сняла с руки повязку и внимательно осмотрела десять маленьких точек – это были места, в которых личинки внедрились в ее кожу. Одна точка воспалилась и немного покраснела. Ничего иного Дебора не ощущала. Впечатление от всего предприятия было, мягко говоря, безрадостным. На третий день она все еще была больна, что подтвердила ночь, проведенная в туалете за разглядыванием звезд на ночном небе. Время шло. Наступило Рождество, вместе с которым началась лихорадка. Вероятно, глисты обосновались в кишечнике и организм начал борьбу с тем, что сама Дебора считала для себя величайшим благом. Потом ситуация осложнилась – в дополнение к лихорадке обострилась болезнь Крона. Дебора не понимала, что происходит, но чувствовала себя гораздо хуже, чем раньше. Наконец, очень медленно и постепенно, ей стало казаться, что она ощущает какое-то улучшение. Но ей было трудно судить об этом, так как она надеялась на большее.

Потом снова наступило отчетливое ухудшение. Появились новые симптомы: распухли и воспалились суставы, не говоря уже о повторном обострении старого недуга. Потом Деборе стало лучше, намного лучше. На какое-то время наступила полная ремиссия. В это время она, как ни странно, совершенно не страдала болезнью Крона. Потом снова наступило ухудшение. Дело кончилось тем, что она поехала за новой порцией личинок. После каждого повторного инфицирования Дебора чувствовала себя хорошо в течение нескольких месяцев, а потом симптомы болезни постепенно начинали возвращаться, возможно, вследствие гибели глистов. В июне 2010 года Дебора была готова к следующей поездке в Мексику. Так она теперь и живет – от поездки к поездке, периодически получая свежих глистов. Конечно, это не исцеление, но хотя бы временная передышка. И это положение ее вполне устраивает.

 

Все мы хотим, чтобы современная медицина была эффективна и основана на знаниях. В незапамятные времена врачи Древнего Египта и империи инков лечили некоторые болезни и травмы мозга, проделывая отверстия в черепах больных.Иногда это помогало. Иногда пациент умирал со сверлом в голове. У каждого хирурга бывают удачные и неудачные дни, но в идеале мы хотим знать, что предопределяет удачу, и сознательно использовать это знание для улучшения возможных исходов. Случай Деборы еще раз показывает, что единственное, что мы знаем о многих методах лечения, – это то, что они помогают… иногда. Мы до сих пор думаем, что наш организм – это машина, в которой надо что-то подкрутить здесь, подправить там и смазать детали какими-нибудь химикатами, чтобы этот механизм снова работал как часы. Но дело в том, что наш организм – не машина. Это сложная структура, развивавшаяся в тесном окружении таких же сложных структур – диких биологических видов, организмы которых, несмотря на видимые успехи медицины последних нескольких столетий, остаются для нас загадкой. Нам нужна дополнительная информация, но больше всего мы нуждаемся в информации об эволюционных и экологических условиях, которые привели нас в тупик, где мы сейчас и пребываем с нашими новыми недугами.

Чаще всего мы лечим такие сложные заболевания, как болезнь Крона, лекарствами, устраняющими лишь симптомы, но это то же самое, что пытаться пальцем заткнуть течь в плотине и тем самым спасти ее от разрушения. Следовательно, когда возникает вопрос о допустимости лечения глистами таких заболеваний, как болезнь Крона, сахарный диабет и многие другие, мы оказываемся, фигурально выражаясь, на Диком Западе времен пионеров. Мы так мало знаем, что научно-медицинское сообщество не может дать ответы на насущные вопросы. Естественно, глисты – это отнюдь не панацея. Заражение глистами полезно далеко не для всех. Джаспер Лоуренс считает, что его лечение оказывается эффективным приблизительно у двух третей больных, но эта оценка ненадежна, так как некоторые пациенты, уезжая домой, просто исчезают из его поля зрения. Дебора Уэйд, беседовавшая с пациентами Джаспера, думает, что его лечение помогает в семидесяти процентах случаев. Некоторые из этих больных рассказывают истории о поистине чудесных исцелениях. У двоих больных с рассеянным склерозом полная ремиссия продолжается уже два года. Многие аллергики и астматики вообще считают себя практически здоровыми. С другой стороны, есть пациенты с теми же заболеваниями, которым лечение Лоуренса не помогло. Например, оно не помогает больным с неспецифическим язвенным колитом. Дебора Уэйд общается с несколькими пациентами с болезнью Крона. Трое из них, как и Дебора, вначале чувствовали себя значительно лучше, но через полгода – видимо, из-за гибели глистов – состояние их вновь начинало ухудшаться, и требовалась новая глистная инвазия.

Несмотря на то, что у Деборы Уэйд эффект лечения оказался нестойким и противоречивым, она свято верит в своих глистов и продолжает регулярно себя ими заражать. Сейчас большую часть времени она неплохо себя чувствует. Правда, у нее появились новые симптомы, причины которых ей неизвестны, но то же самое могло случиться и вследствие применения новых методов официальной медицины. Дебора и другие ее товарищи по несчастью продолжают ждать результатов научных исследований. Как сказала мне сама Дебора, «все это очень ново, и мы сами не знаем, что делаем. Мы даже не знаем, будет ли нам лучше от продолжения лечения». Никто не знает, с какой регулярностью надо производить повторные заражения глистами. На эту тему проводятся исследования, но идут они, по мнению Деборы, слишком медленно. Ноттингемское исследование, в котором она хотела принять участие, уже закончено, но результаты его пока не опубликованы.

Доктор Дэвид Притчард, биолог, руководящий этим исследованием, продвигается вперед с некоторым беспокойством. Притчарда очень тревожит тот факт, что многие люди уже подверглись этому новому лечению до того, как стали поняты его механизмы. Однако учитывая, что очень мало профессиональных ученых-медиков занимается проблемой лечения аутоиммунных заболеваний с помощью глистов в надлежащих условиях, надо полагать, что пациенты, берущие собственную судьбу в свои руки, в целом поступают разумно. Помимо терапии Лоуренса и Ноттингемского исследования, существуют еще несколько исследований такого рода, проводящихся сейчас в Эдинбурге и Лондоне; есть работы Вейнстока в Соединенных Штатах и новый проект в Австралии. В Мексике есть еще два места, где проводят лечение глистами, – фирмы «Овамед» и «Вормтерапи». Последней руководит Гарин Альетти, один из бывших сотрудников Лоуренса, отделившийся от своего наставника.

Правда, в одном доктор Притчард несомненно прав: то, что творится к югу от американо-мексиканской границы, – сущая дичь. Никто не знает, чем занимается Джаспер Лоуренс, и назвать его деятельность научным экспериментом тоже невозможно. Другими словами, отсутствует контроль, нет мониторинга результатов и нет сравнения с больными, не получавшими лечение.

Итак, что вам делать, если у вас болезнь Крона? Есть ли у вас надежда, если вы страдаете аллергией, сахарным диабетом, язвенным колитом или рассеянным склерозом? Сейчас уже ясно, что эти болезни каким-то таинственным образом связаны с паразитами, но природа этой связи остается неизвестной. Возможно, нам надо каким-то образом вернуться в прошлое, но прошлое безвозвратно миновало, а значит, нам предстоит придумать какой-то новый способ восстановления прежних элементов жизни. Другими словами, нам надо одомашнить червей, сделать эффект от их введения более предсказуемым, а последствия его более контролируемыми. Пока что у тех, кто страдает заболеваниями, связанными с отсутствием паразитов, заболеваниями, которые не поддаются современному научному лечению, есть несколько вариантов решения проблемы. Что бы я сам стал делать в такой ситуации? Вероятно, я попробовал бы пройтись босиком по самым грязным местам в какой-нибудь стране третьего мира, но я тщательно выбирал бы такую страну. А может, мне уже повезло, так как я много путешествовал и ходил босиком, и у меня в организме уже живут какие-то глисты. Идеального выбора здесь быть не может. Есть суровая и грязная реальность нашей древней истории, с которой мы связаны таким множеством нитей, что не можем распутать этот клубок – по крайней мере, пока.

Урок, преподанный нам червями, заключается в том, что старая медицинская модель, согласно которой мы должны избавиться от всяких остатков дикой жизни внутри нашего тела, является ложной. Основные системы нашего организма, включая иммунную, лучше всего работают в присутствии других живых видов. Мы не просто хозяева в отношении других видов, мы тесно связаны с ним биологически, и для нашего тела границы между «ими» и «нами», границы между «добром» и «злом» сильно размыты и смазаны. Глисты – это только начало. На поверхности нашего тела и в недрах нашего организма живут тысячи разных биологических видов. Это настоящая страна чудес – причем живая страна. Микробов на нашем теле больше, чем было бизонов на Великих равнинах в лучшие годы. Этих микробов на самом деле даже больше, чем наших собственных клеток. Каждая из этих бактериальных клеток очень мала, но, вероятно, очень важна для нашей жизнедеятельности и для нашего здоровья. К бактериям мы теперь и обратимся.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru